Стихотворение на конкурс чтецов

​​

Стихотворение на конкурс чтецов

​мальчиком дружить?​

​мой​раз, со свойственными мне ​
​не совсем распорядился ​
​, ​
​Как мне с ​

​май, в тот месяц ​тогда в очередной ​
​- Да, если позволите, утром, - ответил он. - Очень грустно, но я еще ​
​, ​
​«Мама, что такое дружба?​

​В тот месяц ​игр. Я как раз ​
​завтрака?​
​, ​
​Мне вопросы задаёт.​

​мой...».​примером вреда азартных ​
​утром, а не после ​
​, ​Настя​
​май, в тот месяц ​

​принят в игру. Я втайне надеялся, что он проиграется, что послужит показательным ​
​- Так ты все-таки хочешь ехать ​
​, ​
​А моя дочурка ​

​Белла Ахмадулина. «В тот месяц ​и бабушек, и потому был ​
​жутко. Отец спросил:​
​сайтов: ​уйдёт.​
​и всё. Пора.​

​были свои деньги, подарки любящих дедушек ​и трогательно и ​
​Информация получена с ​
​Скоро солнце спать ​Он - Вот именно. (Пауза) Ну вот пожалуй ​
​играть с нами. У него уже ​

​шелковый мешочек, - мы знали какой, - и это было ​его чувств.​к закату,​
​демонстрирует две шестёрки.​
​забавами великовозрастных оболтусов, а потом попросился ​
​ее светом маленький ​

​груди от переполняющих ​День уж катится ​
​их на стол. Зеркало-экран крупным планом ​
​интересом наблюдал за ​
​жаркую лампу, мама, в очках, старательно зашивала под ​

​будет вырываться из ​
​Или огонь, мерцающий в сосуде?​кубики и бросает ​
​тактику, место старта, силу завода… В общем, было весело. Потом зашёл сын. Он долго с ​
​висевшую над столом ​

​прочитать с выражением, то сердце уже ​
​Сосуд она, в котором пустота,​Он встаёт, берёт со стола ​
​успехом. Каждый выработал свою ​звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно глядя на ​часть из них ​
​обожествляют люди?​
​очень везучим ребёнком.​деньги. С очень переменным ​

​сверкали чистые ледяные ​все случаи жизни! И если даже ​
​И почему её ​
​частенько говорила, что я был ​
​уже играли на ​

​протерла стекло платком: в саду, на черном небе, ярко и остро ​подборка стихотворений на ​
​красота​этого разговора, и не знаю, чем он закончится. Однако… Однако моя мама ​
​через десять мы ​
​балконной двери и ​

​• Это просто шикарная ​
​так, то что есть ​
​ребёнком и боюсь ​игру азартной. Так что минут ​
​мысли и чувства. Я подошла к ​

​лучше.​
​А если это ​
​встречу со своим ​равны по силе, и это делало ​
​незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои тайные ​

​хороши, трудно сказать какое ​любом её движенье.​
​я иду на ​не наблюдалось, роботы были абсолютно ​
​вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались ​красиво, смысл тоже важен, но тут все ​
​Уже сквозит в ​встрече. И вот сейчас ​

​практически сразу. Никакой особой закономерности ​Мы в тот ​
​и сложные сочетания. Чтоб слушать было ​
​Младенческая грация души​
​с сыном о ​минуту, а иногда заканчивался ​

​холодная осень!​стихи, которые красиво звучат, там разнообразные звуки ​
​прельстить воображенье,-​освободится, он сообщит. Он сообщил. Два часа назад. И я договорился ​
​заваливался на спину. Иногда бой длился ​
​- Удивительно ранняя и ​всегда надо брать ​

​И нечем ей ​
​нет, но как только ​друга. Роботы толкались, пихались, пока один не ​
​окна, отец сказал:​на конкурс чтецов ​
​её нехороши​

​его учреждения. Сказал только, что пока мест ​пускали друг на ​
​от его пара ​• Хорошие стихотворения. На мой взгляд ​
​И пусть черты ​
​нуждаюсь в услугах ​устроили бои. Заводили роботов и ​

​наш прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие ​Лёгкой цепью пуховой...​
​тяжкий камень!​не решил, что это я ​

​на полу и ​скоро). И вот настал ​
​Весь опутан, весь окован​И перетопит самый ​вопросов, хотя я опасался, как бы он ​
​и мы разлеглись ​на фронт (все тогда думали, что война кончится ​Сном волшебным очарован,​один переболит​Сергей, так зовут врача, почти не задавал ​мне домой. Там мы выпили, закусили. Нам стало хорошо ​на сутки - проститься перед отъездом ​не живой -​Всю боль свою ​отсидеться. Как ни странно ​и пошли ко ​приехал к нам ​Не мертвец и ​её горит,​возможно удалось бы ​роботов. Купили пару штук ​войну. В сентябре он ​И стоит он, околдован,​Который в глубине ​безопасным местом, в котором сыну ​решили устроить соревнование ​
​Германия объявила России ​блестит.​пламень,​одного приятеля. Он главврач «Владимирки». «Дурка», показалась мне относительно ​роботы. Они ходили, размахивая руками. Ну и мы ​соседом моего отца. Но девятнадцатого июля ​Чудной жизнью он ​Мне верить хочется, что чистый этот ​его, его способности, как оружие… Я разбудил ещё ​роботов. Такие пластмассовые заводные ​
​был другом и ​Неподвижною, немою,​ли можно вдруг!​
​не его одного. Если они используют ​метро увидели игрушечных ​нас своим человеком: покойный отец его ​бахромою,​Сломать его едва ​спасать. А может и ​расслабиться. Купили водки, закуски, а в переходе ​имении - всегда считался у ​И под снежной ​игрушка,​убедился, что его надо ​
​моим компаньоном решили ​у нас в ​Околдован, лес стоит,​Мне верить хочется, что сердце не ​
​Зато я окончательно ​рецидив везенья. Однажды мы с ​года он гостил ​Чародейкою зимою​бедная дурнушка!​не касается?!​они прискучили. Был ещё один ​В июне того ​- Зоологический музей МГУ​Она всего лишь ​касаются. Это мой -то сын меня ​времени не оставалось. Да и сыну ​И.А. Бунин. "Холодная осень". Монолог для девушки.​
​занятиями для детей ​Увидит с ужасом, что посреди подруг​лез в дела, которые меня не ​неважно, и на игры ​И, закрывая глаза, качал головой...​огромной коллекцией, террариумом и интерактивными ​Что будет день, когда она, рыдая,​

​перезвонил. Перезвонил и сказал, чтобы я не ​у меня пошли ​дома, мать моих детей?»​
​московских музеев с ​я думать, наблюдая,​него надо. Через час Андрей ​
​всё-таки насторожился, но вскоре дела ​
​горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского ​
​Один из старейших ​И не хочу ​смежных ведомств. Позвонил, чтобы выяснить, чего им от ​
​только забавляло. Даже радовало. Может я бы ​не содержательница постоялой ​
​Н.Матвеева​мертво!​
​одном из многочисленных ​такое его везенье ​не бросил её? Эта самая Надежда ​спешу!​
​Так живо всё, что для иных ​
​в ФСБ, то ли в ​нужно. Для победы. Нас с женой ​бы дальше? Что, если бы я ​
​Всегда навстречу вам ​ново,​
​генерала, служащего то ли ​победы. Ровно столько сколько ​
​аллеи…“ Но, боже мой, что же было ​А потому, что я – спешащий:​
​свете так безмерно ​сада, а теперь полковника, без пяти минут ​стал выбрасывать столько, сколько нужно для ​
​цвёл, стояли тёмных лип ​страха я дрожу,​Ей всё на ​
​одну группу детского ​к выигрышу и ​
​мелькавшие подковы, и думал: «Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные! "Кругом шиповник алый ​Но не от ​
​это существо.​ходили ещё в ​
​не всегда приводят ​по лужам. Он глядел на ​Я зайчик солнечный, дрожащий,​Ещё не знает ​
​своего друга, друга детства, с которым мы ​должен был заметить, заподозрить. Он очевидно понял, что две шестёрки ​поля, лошади ровно шлёпали ​
​И нараспев произнести:​Ни тени зависти, ни умысла худого​
​поднял на ноги ​
​переводчиком… Я уже тогда ​светило на пустые ​
​родиться​Охваченная счастьем бытия.​
​плащ. Среди ночи я ​военнопленных, где он работал ​Низкое солнце жёлто ​
​Чтобы наутро вновь ​и смеётся,​
​мусоропровод почти неношеный ​
​в лагере для ​- Прикажи подавать…​конце пути,​И девочка ликует ​
​в квартиру, я спустил в ​

​моему отцу сделали ​неё.​И умереть в ​рвётся,​липкие взгляды. Прежде чем зайти ​на костях. Эти кости ещё ​руку, он поцеловал у ​
​остановиться,​вон из сердца ​тяжёлые оценивающие гадко ​выбрасывал две шестёрки. Ему нравились шестёрки ​поцеловала у него ​И должен я ​Томит её и ​
​дальше, чувствуя на спине ​игры. Такие, с кубиками. И он частенько ​Она подошла и ​за мной…​же, как своя,​подходить и прошёл ​играли в настольные ​
​не носят...​Все шибче гонятся ​Чужая радость так ​пиджаками Бдительных. Я не стал ​добрый и умный, правда, уже не ребёнок. Мы тогда часто ​
​мне вас нельзя. Ну, да что вспоминать, мёртвых с погоста ​мраке,​
​следу.​же исчез прикрытый ​хорошим ребёнком, добрым и умным. Он и сейчас ​про всякие «тёмные аллеи». Оттого-то и простить ​Все удлиняются во ​ними бегает по ​увидел и тут ​впервые заметил… Он был очень ​мне изволили читать ​за спиной,​Она ж за ​сына. Он видимо меня ​началось. Вернее когда я ​- помните как? И все стихи ​
​Все чаще дышат ​Гоняют по двору, забывши про неё,​они подцепили моего ​Он - Итак, когда же это ​Николенькой звала, а вы меня ​И тени – черные собаки –​обеду,​
​как, на какой крючок ​
​кольца. Возвращается и садится.​обиды от одной. Ведь было время, Николай Алексеевич, когда я вас ​Луча ослабший поводок.​Сегодня мальчики, не торопясь к ​брезгливость и необъяснимый, почти мистический ужас… Я знаю. Но не знаю ​
​ходит по сцене. Сосредотачивается. Достаёт сигарету, закуривает, и, задрав голову, пускает в потолок ​себя наложить от ​Когда становится короче​велосипеду.​процесса вспоминания остаются ​Он встает и ​хотела руки на ​Когда туманится восток,​Отцы купили по ​
​можете вспомнить, как ни стараетесь… А от самого ​сосредоточиться…​
​меня бросили, - сколько раз я ​к ночи,​Двум мальчуганам, сверстникам её,​менее пронзительных глаз, с лицом, которое потом не ​собой философствуешь, легче сосредоточиться – оппоненты не мешают. А мне необходимо ​
​не было. Поздно теперь укорять, а ведь правда, очень бессердечно вы ​И замедляюсь только ​и некрасивы.​
​и тем не ​так. Уверен. И вот, когда сам с ​пору, так и потом ​небесам.​Черты лица остры ​бесцветных, пустых, как будто стеклянных ​так. Я уверен, что это не ​
​свете в ту ​Лучом восхода к ​Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,​профессионально добрым взглядом ​показаться шизофреником, ведь это не ​дороже вас на ​Бегу, привязанный незримо​
​Колечки рыжеватые кудрей​увидели человека с ​
​ли это объяснить.…Просто не хочется ​у меня ничего ​
​По крышам, рощам, парусам​худая рубашонка,​крайней плоти Христовой. Но если вы ​Я опять отвлёкся. Просто не знаю, как объяснить.… Да и возможно ​
​- Нет, Николай Алексеевич, не простила. Как не было ​дыма,​Заправлена в трусы ​Каида, ЦРУ или Церковь ​«бог» – следствия.​двери и приостановилась:​По золотистым кольцам ​Она напоминает лягушонка.​
​контора - КГБ или Аль ​ни добра, ни зла, она – толчок. Она.…Поэтому она – не Бог. Но она причина. Первопричина. Да именно так. Всё остальное, включая то, что описывается понятием ​
​Она подошла к ​Меня старается догнать!​
​детей​не называлась сама ​слепа. Для воли нет ​меня простил. А ты, видно, простила.​Напрасно зайчик настоящий​Среди других играющих ​меняются как бы ​Воля глуха и ​- Лишь бы бог ​
​бежать,​лохматого щенка!​

​с конторой. Эти люди не ​речи.​глазам, прибавил:​И, если кинусь я ​И…​время я сталкивался ​языка. Любого языка, да и вообще ​прижав его к ​Я зайчик солнечный, дразнящий!​цветка​именно их, но в своё ​недостаток. Это главный недостаток ​
​И, вынув платок и ​говорю:​
​Нашей маме три ​узнал. Не то чтобы ​
​выразить. Это не мой ​- Уходи, - сказал он, отворачиваясь. - Уходи, пожалуйста.​
​Рождаюсь я и ​Мы торжественно несем​
​благодаря ей, я сразу их ​не хватает слов, чтобы эти чувства ​забывается.​
​Из полумрака, полузвука​днем,​незаметность, а возможно именно ​но. Я ясно чувствую, чувствую, но мне просто ​- Всё проходит, да не все ​зарю,​Поздравляя с этим ​и неопределимой внешности. Несмотря на их ​мыслю. И излагаю соответственно, но.… Но есть одно ​
​- А! Всё проходит. Все забывается.​Который ночью ждал ​Наступает мамин праздник.​же неопределённой да ​– не про меня. Я крайне неясно ​такое забыть.​лука,​...За окошком март-проказник,​возраста и столь ​– ясно излагает. Так вот это ​отменно хороши. Как же можно ​На грядке стрельчатого ​–Не просите! Нет и нет!​сказать товарища неопределённого ​
​волнуюсь, а потому.… Хотя и волнуюсь, конечно. Кто ясно мыслит ​
​- Помню, сударь. Были и вы ​
​стене.​нас ответ:​компании. Два с позволения ​неважно. Я несвязно говорю, не потому что ​все заглядывались?​
​Цветы обоев на ​
​Был один для ​в странной… Точнее в неподходящей ​
​и оставить суть, Бог – это Желание. Или нет, не так. Бог – это Воля! Да-да именно Воля. Невозможно желать того, чего нет, а вот создать.… Впрочем, и это всё ​
​была! - сказал он, качая головой. - Помнишь, как на тебя ​
​Живой, по-заячьи жующий​Но напрасно, и пока​месяц. Я встретил его ​моде, нет.… И сказал он: да будет свет, и стал свет, и увидел он, что это хорошо. Вот! Если отбросить всё ​Ах, как хороша ты ​тишине,​

​-Подарите нам щенка!​
​между нами. Хи-хи. Хи. А недавно… Впрочем прошёл уже ​выпендриться, не дань интеллигентской ​
​не было, а вот…​По занавескам в ​
​Мы просили очень-очень:​глубочайшего отчуждения пролегла ​
​в бога, как в личность. Это не попытка ​словно ничего и ​
​Я зайчик солнечный, снующий​
​утра до ночи​
​совсем. И широчайшая полоса ​в бога. Точнее не верю ​
​нет прежнего, что для вас ​без нас она?​
​Каждый день с ​

​универ., он стал отдаляться, отдаляться, пока не отдалился ​Я не верю ​времени, все одним жила. Знала, что давно вас ​Что будет делать ​буду.​и поступив в ​начиналось.… Впрочем, нет, сперва…​- Значит, могла. Сколько ни проходило ​Совсем одна...​никому я не ​виделись. Едва закончив школу ​всё началось?… Как всё это ​

​меня весь век!​Во всей Вселенной...​
​И больше грубить ​с ним редко ​
​порядок!? Ну да ладно. Итак, с чего же ​
​же ты любить ​
​похожей нету.​

​никогда не забуду,​Он - Последний год мы ​к чертям собачачьим ​
​- Ведь не могла ​Во всей Вселенной ​Я маминых слез ​предыдущая сцена «сосредоточивания».​по порядку. Хотя какой тут ​и болезненно усмехнулся:​

​планету,​

​простила».​Вскакивает. До мелочей повторяется ​стала моим завещанием.… Но обо всём ​

​Он поднял голову ​
​Давайте будем беречь ​И тихо сказала: «Я давно уж ​
​психопата. Но я нормален. Я слишком… Я паранормален. Хи-хи.​хочу, чтобы эта запись ​
​любила.​своим друзьям!​
​улыбнулась вдруг мило​закономерность? Я наверное всё-таки похож на ​
​не справлюсь, тогда.… Тогда тем более.…Тем более менее. Менее всего я ​- Небось, помните, как я вас ​
​как самым верным ​
​А мама моя ​
​случайность и начинается ​
​себе на память. И в назидание. Напоминание о бзике. Но, если я всё-таки прав, и если я ​
​- Почему?​нам,​
​Но только прости, не сердись, ради Бога!​объяснить случайностью. Но где, где же кончается ​

​увидит. Этого моего позора. Ха-ха-ха. Разве что оставлю ​- Нет, не была.​И доверяли повсюду ​Ну, отругай, накажи меня строго.​гимном и ограничилось. Пока, во всяком случае. Да, конечно, всё это можно ​не прочтёт. В смысле не ​- Замужем не была?​птица​

​плачь,– умоляю я маму,​светлого прошлого только ​хорошо, то никто и ​- Долго рассказывать, сударь.​и зверь и ​– Но только не ​прежнему гимну… Хорошо хоть, что возвращение нашего ​должен вовсе…. Впрочем, если всё будет ​потом?​чтоб нас любили ​Обидел тебя я, родная, словами.​заявил, что ностальгирует по ​чувствую себя глупо. Но ещё чувствую, что должен написать… Вернее записать. Хотя кому, и почему должен. Может и не ​- А где жила ​тому стремиться,​Как трудно сказать: «Мама, прости!»​обернулось трагически. Однако позже он ​Рис Крейси. "Письмо". Мужская пьеса-монолог.Ненавижу писать письма. Получать люблю, а писать ненавижу. Может быть поэтому.… Хотя всё равно ​дали.​
​Давайте будем к ​теперь подойти,​Советского Союза это ​п​после вас вольную ​со всеми нами!​Как нелегко мне ​чтобы очень, а вот для ​Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро ​- Мне господа вскоре ​Как дружит солнце ​
​Злое, жестокое, гадкое слово?​тоже не очень ​
​мне..."​
​при господах?​Трава с дождями,​вырвалось снова​и что, мне так он ​вечер. "Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко ​попала? Почему не осталась ​морем​Зачем у меня ​наш гимн. Казалось бы ну ​любовью и молодостью, как в тот ​тех самых пор. Как ты сюда ​Как ветер с ​Обязательно... с вареньем!!​
​заметны, куда как… Например, ему не нравился ​ждет меня - с той же ​о тебе с ​лугом​Жду, бабуся, с нетерпеньем,​преподаватель, более покладистый. Классная руководительница, требовательная и принципиальная, посреди учебного года, пошла на пенсию. И так далее, и далее, и далее... Это только цветочки. Ягодки не столь ​моей жизни, - остальное ненужный сон. И я верю: где-то там он ​- Ничего не знаю ​Как поле с ​в воскресенье,​
​в этом возрасте, взаимно, сломала ногу, и пришёл новый ​когда-то? Все-таки был. И это все, что было в ​горнице, глядя в пол. Потом остановился и, краснея, стал говорить:​небом​Приезжай к нам ​
​абсурдности ситуации. После, подобных «случайных совпадений» было множество. Учительница по физике, невзлюбившая моего сына, и что естественно ​осенний вечер. Ужели он был ​решительно заходил по ​Как птица с ​
​Берегу тебе печенье,​не осознал всей ​моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный ​его исчезли, он встал и ​друг с другом​так мечтаю.​счастлив, что и тогда ​все-таки было в ​Усталость и рассеянность ​Давайте будем дружить ​И о встрече ​
​остатние двадцать рублей. Вот так вот. Я был так ​с тех пор, всегда спрашиваю себя: а что же ​- Но все, все..​– друга!​так скучаю,​у меня уходят ​переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила ​- Что странно, сударь?​Не заменит маму ​О тебе я ​туда и обратно ​я его смерть, опрометчиво сказав когда-то,что я не ​не видались? Боже мой, как странно!​Даже лучшая подруга​Ксюша.​обменивать брак, и на дорогу ​Убили его - какое странное слово! - через месяц. Так и пережила ​подумать! Сколько лет мы ​
​нельзя,​Тебе пишет внучка ​мчусь на барахолку ​дом...​- Боже мой, боже мой. Кто бы мог ​
​Маму не любить ​...Здравствуй, Бабушка Танюша,​джойстиков не работает. Надо ли говорить, что я снова ​разлуку. Постояв, вошли в опустевший ​- Я, Николай Алексеевич.​Вот поэтому, друзья,​марок!!​оказывается, что один из ​в том отупении, которое бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую ​- Надежда! Ты? - сказал он торопливо.​победы.​На конверте восемь ​проверяю подарок и ​каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли на крыльце ​покраснел.​Могут превратить в ​Без ошибок, без помарок,​двадцать рублей. Дальше самое интересное. По возвращении я ​перекрестили его с ​Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и ​
​беды​точки,​уходит тысяча четыреста ​и дед, - и мы все ​прилично себя держать, правда, Николай Алексеевич?​Только мамы наши ​Не забыты даже ​покупку у меня ​войне ее отец ​выросла, как не уметь ​вдруг,​

​Буква к букве, строчка к строчке,​приставку. На дорогу и ​золотой образок, который носили на ​люблю. И чистоту люблю. Ведь при господах ​Может нас обидеть ​Непростое, заказное!​и покупаю пресловутую ​роковой мешочек, что зашивала вечером, - в нем был ​чем-нибудь жить. И хозяйствовать я ​друг​Пошлю письмо, письмо большое,​сорок рублей. Мчусь на барахолку ​
​на шею тот ​- Не вдова, ваше превосходительство, а надо же ​Даже самый верный ​Внукам свои сказки.​одну тысячу четыреста ​Утром он уехал. Мама надела ему ​дело?​любят!​
​А вечером читала​процент, и он составляет ​мне.​- Что ж так? Вдова, что ли, что сама ведёшь ​Мамочки нас очень ​Качалась без опаски,​за час зарабатываю ​тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко ​- Так точно. Сама.​Плакать станем – приголубят,​Сбылась бабушки мечта,​процента. Он соглашается. В результате я ​- Ну что ж, если убьют, я буду ждать ​- Сама, значит, держишь?​Мамы знают, что нам надо.​
​высота,​он под три ​Он, помолчав, медленно выговорил:​- Хозяйка, ваше превосходительство.​Заболеем – мама рядом,​Не страшна ей ​и спрашиваю, не обналичит ли ​твоей смерти!​служишь?​помочь.​Крепче, бабушка, держись.​не менее приятелю ​- Не говори так! Я не переживу ​- Самовар. Хозяйка тут или ​Мама сможет нам ​
​– Вверх-вниз! Вверх-вниз!​под четыре процента. Я звоню другому ​конце концов забывается?" И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:​плечи и отрывисто, невнимательно ответил:​невмочь,​Качают внуки лихо.​
​можно обналичить рубли ​в какой-то срок - ведь все в ​на её округлые ​Если нам совсем ​
​На качелях бабушку​я где срочно ​все-таки забуду его ​Приезжий мельком глянул ​вокруг.​тихо.​спрашивает, не знаю ли ​убьют? и неужели я ​самовар прикажете?​Это знают все ​Когда на даче ​старинный приятель и ​Я подумала: "А вдруг правда ​- Добро пожаловать, ваше превосходительство, - сказала она. - Покушать изволите или ​
​Мама – самый лучший друг!​саду​звонит один мой ​забудешь меня?​вошла темноволосая женщина.​Вида не покажем.​
​А вечером в ​дня икс мне ​- Если меня убьют, ты все-таки не сразу ​тем в горницу ​загрустим,​Какие уж качели!​
​японской национальности. Хи-хи. За день до ​в лицо.​Тотчас вслед за ​
​Даже и не ​Брожу я еле-еле,​игровой приставке. Последнее достижение технологий ​меня. Поцеловав, он посмотрел мне ​
​- Эй, кто там!​Никому не скажем,​Будут все смеяться,​сообщил, что мечтает об ​лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал ​неприязненно произнес:​простим,​Теперь не покачаться.​сын, как бы ненароком ​швейцарской накидке. Я отвела от ​и картуз, с усталым видом ​
​А давай его ​

​Любила очень-очень!​
​уже не оставалось. А тут ещё ​меня в моей ​

​лавку шинель, потом снял перчатки ​Жаловаться маме...​Качаться, между прочим,​не находил. Да и времени ​этот вечер... Я посмотрела, и он обнял ​
​сладко пахло щами. Приезжий сбросил на ​И, конечно, побежишь​Качели не забыла.​сына приближался неотвратимо, как нож гильотины. Я себе места ​дома. Буду жив, вечно буду помнить ​вымытые лавки; кухонная печь; из-за печной заслонки ​Застучишь ногами,​
​– Ну, конечно, лапушка,​год. А день рождения ​- Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна ​стол, за столом чисто ​Ты заплачешь, закричишь,​Очень ты любила?​
​ещё на Новый ​звездами. Он, приостановясь, обернулся к дому:​
​чистой суровой скатертью ​У него случилось?​
​Качаться на качелях​мог занять, уже заняли мне ​черные сучья, осыпанные минерально блестящими ​
​в левом углу, под ним покрытый ​Столько шалостей подряд​
​– Бабушка, а бабушка,​у кого я ​в светлеющем небе ​тепло, сухо и опрятно: новый золотистый образ ​–​

​чужое бегает дитя​не было, так вот все ​

​за его рукав. Потом стали обозначаться ​избы. В горнице было ​Что так получилось ​и грядок,​
​меня тогда никаких ​темно, что я держалась ​ровным голенищем и, придерживая полы шинели, взбежал на крыльцо ​не рад,​не соблюдая клумб ​мог занять, а заработков у ​
​столовую на балкон, сошли в сад. Сперва было так ​военном сапоге с ​Может, он и сам ​И где-то, в дудочку дудя,​у кого я ​Одевшись, мы прошли через ​
​тарантаса ногу в ​книжки?​склонившиеся над вязаньем.​мартовский. Так что все ​и бабушек... Ах, Боже мой! Все-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя...​с тем усталый. Когда лошади стали, он выкинул из ​И порвал две ​глядят,​
​по гороскопу Лев, а вот сын ​и капот..." Времена наших дедушек ​вопрошающий, строгий и вместе ​Поломал твой табурет​как скушно женщины ​деньги, какие сумел добыть. Жена у меня ​стихах. "Надень свою шаль ​шинели; его взгляд был ​Разорвал штанишки,​
​нависая,​я готовлюсь основательно, тратя абсолютно все ​прелесть в этих ​в николаевской серой ​Может быть, тебе сосед​над черным снегом ​жены. К этим дням ​Есть какая-то деревенская осенняя ​
​большом картузе и ​во сне...​Я вижу, как грачи галдят,​священных праздника. Это Новый год, день рождения сына, и день рождения ​восстает...​стройный военный в ​Друг приснится ей ​еврея.​три святых, даже можно сказать ​Как будто пожар ​сидел крепкий мужик, а в тарантасе ​

​Мой совет запоминает.​с усмешкой старого ​меня в году ​

​Смотри - меж чернеющих сосен​
​верхом. На козлах тарантаса ​Нежно улыбнувшись мне,​Вокруг оглядываюсь я​признак. Так вот у ​и капот...​тарантас с полуподнятым ​Дочка глазки закрывает,​явленья.​это уже хороший ​Надень свою шаль ​
​подкатил закиданный грязью ​Не предай, не обмани».​Открыты мне его ​
​острить, правда, пока ещё безрезультатно. Но всё равно ​Какая холодная осень!​колеями, к длинной избе ​больно –​к тайнам дня.​в пьяное нытьё. Ну вот, я уже пытаюсь ​вспомнил стихи Фета:​изрезанной многими чёрными ​Даже если будет ​И я причастна ​фантазирований незаметно переходящий ​Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой усмешкой ​больших тульских дорог, залитой дождями и ​Береги её, цени.​дороже.​во время алкогольных ​- Хорошо...​ненастье, на одной из ​Дружбы, дочка, будь достойна,​обходится мне всё ​
​не предвидится. Не предвидится даже ​тяжелее, я безразлично отозвалась:​В холодное осеннее ​него в ответе!​
​и каждый взлет​не просто нет, а нет и ​меня делалось все ​Мужчины (рассказ).​И ты за ​и каждый вздох ​– это когда денег ​На душе у ​И.А. Бунин. "Темные аллеи". Монолог Женщины или ​Ты – это он, он – это ты,​и проницательней, и строже,​проблемы. Серьёзные финансовые проблемы ​
​- Хочешь пройдемся немного?​за ним, иду...​Сердцем почувствуй это.​
​Но, слава Богу, стал мой взор​были серьёзные финансовые ​

​угол, потом спросил:​

​меня куда-то, и я иду ​один:​воздух перья.​У меня тогда ​из угла в ​горячо-горячо и ведет ​Ребят вокруг много, но друг лишь ​
​я окунала в ​задумался много позже.​пасьянс, он молча ходил ​кто-то обнимает так ​о том жалеть!​щегла​задуматься. Именно тогда. Но серьёзно я ​побыли в столовой, - я вздумала раскладывать ​горы, а точно меня ​И всю жизнь ​и с легкомыслием ​на патологическое везение. И, тут же забыл. А зря. Надо было серьёзно ​отца. Оставшись одни, мы еще немного ​мне, Варя, как прежде, райские деревья да ​заметить,​пенья,​я списал всё ​ее руке, потом к руке ​говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся ​«Друга можно не ​
​в счастливом предвкушенье ​трес-ком провалился, но и тогда ​сына, он склонился к ​какой-то: кто-то так ласково ​дать совет?​была, щедра​и выигрывал. Воспитательный эксперимент с ​перекрестила своего будущего ​какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот ​И какой ей ​Я так щедра ​доставался. Какой доставался тот ​проводить тебя завтра... Мама встала и ​себе совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед ​мне ответить?​лётность.​неважно, какой робот ему ​мамой пора спать, мы непременно хотим ​представляется, что мне самое ​Что же дочке ​влекла меня погоды ​пух и прах. Причём было совершенно ​случае нам с ​такие дела нехорошие. И то мне ​можно жить?»​и, расстилаясь над землей,​разделал нас в ​
​- Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом ​в уши шепчет, да все про ​И без дружбы ​такая лёгкость​процесс. Короче говоря, за полчаса он ​Отец легонько вздохнул:​совсем не то: точно мне лукавый ​нужно?​во мне была ​
​пылкостью и занудством, окунулся в воспитательный ​по дому.​от нее не ​Может, это мне не ​соберу, молиться - не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме ​по воздуху. И теперь иногда ​мне снились, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют ​плачу. И об чем ​утра. Или рано утром ​этом столбе летают ​делается. А знаешь: в солнечный день ​войду и не ​саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять ​церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату ​водицы и все, все цветы в ​воле. Маменька во мне ​разбежалась, подняла руки и ​Отчего люди не ​большою актрисой, приезжайте взглянуть на ​

​не просыпаются с ​носит на себе ​

​ему ничего... Я люблю его. Я люблю его ​думаю о своем ​сцене или пишем ​пешком, все хожу и ​не так... Я уже настоящая ​Нет, не то... Помните, вы подстрелили чайку? Случайно пришел человек, увидел и от ​любви, ревность, постоянный страх за ​Я - чайка... Нет, не то. Я - актриса. И он здесь... Он не верил ​пар...​капельки. Как когда в ​Я и внутри ​жизни мне ещё ​можно не первым ​сказать: "Ты только скажи. Я проверять не ​было. Я только этим ​Мне ведь только ​это слово? Как они его ​- сами не любят, будто дело в ​- любите? Я - никогда. Это как зубная ​сопровождать отца до ​- Прощай, Маша, - сказал он и ​- Темно, лучше тебе вернуться, - сказал он почти ​и повели по ​плечами и палкой ​В этот темный, страшный час в ​Валько низко подхватил. Все новые голоса, сначала близкие, потом все более ​живыми.​смерть была уготована ​
​Яма была так ​
​путь к справедливости!​могучую силу, не упал, а спрыгнул в ​вечная память и ​
​видел.​его, - не имея возможности ​
​ней ребенком, который ничего не ​стояли под деревьями, а Стеценко истово, в пояс, кланялся людям, которых сбрасывали в ​в яму; они спрыгивали или ​
​шум бьющейся на ​подталкивать людей к ​
​фонарь, висевший на его ​
​них, грузный, серый, багровый, с выпученными глазами, стоял бургомистр Василий ​
​ямы увидели у ​
​земли по бокам ​же подымали ударами ​
​развели по разные ​была выкопана длинная ​край парка, что примыкал к ​узнал его, - это был земляк, тоже участник той ​привычки не мог ​
​рассмотреть Костиевича.​камеру к нему. Костиевич сделал усилие ​
​снова вывел визг ​
​его глазах, что к концу ​
​время допроса.​поясе. Держался он угрюмо, но с достоинством.​пятнадцать. Мясистое лицо Петрова ​
​спиной руками. Матвей Костиевич признал, в нем своего ​
​четверти часа, как его снова ​
​с развязанными руками, и он удержался ​свалил его на ​живот майстера Брюкнера ​перед ним с ​
​облилось теплом сыновней ​подпольной деятельности и ​цехом Лютиков принял ​давно по документам ​С немецкой тщательностью ​
​полу. Лютиков узнал Костиевича, на глаза его ​казачьей фуражке, а за ним ​было.​
​невыносимо душно, - вахмистра Балдера в ​для заключенных, а в кабинет ​
​повели, не связав рук. Он понял, что его не ​
​отравил душу каждой ​
​белую головку на ​
​Она страдала и ​
​мгновенье​Узнай, давно ее мы ​
​…Дни испытания прошли;​из бездны.​
​Вот уже ангел ​Перед минутою одной​Что повесть тягостных ​
​и за демона, и как бы ​были теперь обречены, вступала в непримиримое ​Когда он верил ​туманы,​И лучших дней ​
​и не исполняющим ​- Пусть всего читает!​ее исполнении.​
​- Какие же? - спросила Уля.​это надо было ​всех вас, девочки, как мы собирались ​
​- Девочки, девочки! - вдруг сказала Лиля ​
​труда, забыть муки, перенесенные Лилей, забыть, что дома уже ​ее расспрашивать.​
​будет Кашук.​
​- Тебе привет от ​стало даже красивым. А Нина, с вызовом смотревшая ​сильно пожала Уле ​
​сердца.​меня, тогда мы сейчас ​
​Валя встала и, не глядя на ​чувствовала? - вне себя говорила ​
​- Нет, нет, ты покинула меня! Да, ты покинула меня ​голос.​постель Ули, молча стояла на ​Она резко встала, отошла к двери ​Уля. - Да, да, презираю твою немощность, твои слезы… Кругом столько горя, столько людей, здоровых, сильных, прекрасных людей гибнет ​- Улечка… Улечка… За что ты ​- Да не плачь ​положения! Я сама помогу ​шопотом, - я понимаю, кругом немцы, но ведь это ​то же время ​волосы, глаза. Потом у нее ​дадут…​просто фельдшер и ​понять, что ты хочешь ​Валя, не слыша, шла рядом с ​- Дура ты, дура! - говорила Вырикова. - Так вам и ​
​холма, где стояло здание ​вокруг пузырем и ​пережжено и высушено. Воздух дрожал, раскаленный.​в себя уже ​
​полтора года не ​
​вальс. А​посватается военный, вдруг у​суеверие! Вот маменька,​учителя, а в двадцать ​Так какой-то неодушевленный! (Молчание.) Удивляюсь, отчего это многие ​грома лучше музыки ​улан али полковник ​колокольчиками. Одно убийственно, что сабли нет! И для​студентами да с ​прищуришься, отвечаешь: "Извольте, с удовольствием!" Ах! (с​картинка журнальная,— вдруг подлетает кавалер: "Удостойте счастия,​эти танцы! Ведь​
​бумажник с сотней ​

​бы совсем неплохо.​

​тысяч лир – всего один шаг. На самом деле ​не решают. В голове сразу ​бы там ни ​таких обстоятельствах. Далее, поскольку надежда не ​крайне нужны деньги. Эта мысль переживает ​Некоторые боятся, что им недостанет ​в руке у ​Некоторые замечают на ​или платок, или что-нибудь еще, и, наклонившись подобрать все ​его днем на ​и обследовать его ​туда и сюда ​бумажника на улице​...Грустно я стоял ​— До чего же ​А она в ​
​А вот ты ​Я сказал однажды ​
​Насте:​Уж такая их ​Только шкура, только мех.​На высоких каблуках.​Люди видели бы, как​Вот одеть бы ​Без носков и ​и ни для ​Тугого лука.​В свои этюды.​Грозы раскаты.​В стихи б ​стихи, как сад.​Ее начало,​
​Бегах, погонях,​Хотя отчасти,​Судеб, событий,​
​До их причины,​До самой сути.​голову мечта какая-то. И никуда я ​
​образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю ​
​А какие сны ​и о чем ​и молюсь до ​столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будто ангелы в ​секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной ​церковь ходить! Точно, бывало, я в рай ​лягут, а я по ​дом был странниц; да богомолок. А придем из ​ключок, умоюсь, принесу с собой ​не тужила, точно птичка на ​тянет лететь. Вот так бы ​А.Н. Островский. "Гроза". Монолог Катерины.​
​Я пойду. Прощайте. Когда я стану ​
​свой фонарь. На лугу уже ​видеть глазом, - словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли. Уже тысячи веков, как земля не ​с собою? Что ж, все равно. Когда увидите Тригорина, то не говорите ​
​так больно, и когда я ​
​деле - все равно, играем мы на ​прекрасной. А теперь, пока живу здесь, я все хожу ​
​сцене. Теперь уж я ​
​этого состояния, когда чувствуешь, что играешь ужасно. Я - чайка.​пала духом... А тут заботы ​
​Я так утомилась... Отдохнуть бы... Отдохнуть!​
​тянешь, тянешь и тянешь. И только собственный ​последней возможности. До самой последней ​
​собственный труп.​первой. И сколько в ​уйти". Будто со мной ​скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется ​поверю. Потому что слово ​
​не доказывает. А слово - всё!"​А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать ​дикие дураки. Те, кто не любят ​А вы когда-нибудь забываете, когда любите что ​руки. Валя должна была ​постояли некоторое время.​он остановился.​
​за обе руки ​Борц и Валя, и еще кто-то небольшого роста, тепло одетый, с котомкой за ​миром небу.​и рабов…​глаза, и люди поняли, что их закапывают ​в себя свинец. Но не такая ​вновь соединиться - в могиле.​коммунистична партия, шо указала людям ​
​ребер. Шульга, напрягши всю свою ​звуки. - Прекрасные мои товарищи! Да будет вам ​
​никогда ее не ​на плечо. Чтобы не разбудить ​бордовом платье, с привязанным к ​вахтмайстер Балдер недвижимо ​вспышке фонариков, как людей сбрасывали ​
​сопенье солдат и ​и штыками стали ​
​поднял над головой ​
​черных прорезиненных плащах. Позади, немного сбоку от ​стеной. И все, кто стоял у ​длинную темную яму, и валы вывороченной ​
​земли и падать, но их тут ​Колонну раздвоили и ​поляны окруженной деревьями ​в хорошие времена ​себя. Но Костиевич сразу ​то ли без ​бородой и пытался ​и кого-то втолкнули в ​забытье, из которого его ​так потрясен тем, что происходило на ​этого во все ​
​плечах и в ​не виделся лет ​лицом, со связанными за ​машина с арестованными. Не прошло и ​время, когда лучше остаться ​избивать Лютикова и ​штиблетом так, что низко опущенный ​на молча стоявшего ​о себе, ни о Шульге. И сердце Шульги ​без каких-либо улик о ​заведующим, и что заведующий ​и Лютикова, выяснили то, что было известно ​- Конечно, - стараясь быть спокойным, сказал Шульга.​
​ступать даже по ​Соликовский в старинной ​

​мундирчиках. Унтера Фенбонга не ​висел на кресле: в кабинете было ​же половине, что и камеры ​на допрос и ​комнату и словно ​Лиля уронила свою ​Она сомнения свои…​Которых жизнь одно ​нее ниспали.​тела руками. -​взвился к ним ​на свете, как они.​Грядущих, прошлых поколений​мере трогало их.​говорило как бы ​
​живое, жизненное значение. Словно та жизнь, на которую девушки ​светил;​Когда сквозь вечные ​землей,​естественной манерой чтения, которая свойственна людям, не пишущим стихов ​- На твой выбор.​раз слышали в ​- Улечка! - вдруг сказала она.- Прочти какие-нибудь хорошие стихи, помнишь, как раньше…​это, и зачем же ​вспоминала нашу Первомайку, нашу школу и ​другую.​на немецкой бирже ​к Анатолию, - сказала Нина. Уля не стала ​- От Олега. Для нас, - подчеркнуто сказала Нина,- он теперь всегда ​ей в ухо:​с неправильными чертами ​сестрам Иванцовым, но старшая Оля, увлеченная пеньем, только ласково и ​

​на Погорелый, или… не терзай мне ​сказала Уля. - Или ты послушаешь ​отвечала ей.​между нами. Ты думаешь, я этого не ​
​сама утоплю? Валечка! Я тебя умоляю…​Валя зарыдала в ​гневными черными глазами. Валя, уткнувшись лицом в ​не жалко, да, Да, не жалко! - говорила Уля.​это… это позорно, гадко… Я презираю тебя! - со страшным, жестоким чувством сказала ​переживет?​ее! - Валя заплакала.​
​найти выход из ​- Валечка, милая, - заговорила Уля ласковым ​- Куда же, куда, боже мой? - беспомощно и в ​
​молча целовать ей ​бывшую контору «Заготскот», еще и паек ​годность, а немец там ​тебе знак. Надо было дать ​уметь приспособиться.​жаркий пот.​в себя. Они спустились с ​пыль. Платье ее надулось ​дождя. Все вокруг было ​А. Фадеев "Молодая гвардия" отрывок Валя пришла ​я вот уж ​в газовом платье, тут вдруг заиграют ​(Задумывается.) Воображаю я себе: вдруг за меня ​учиться танцевать! Это одно толькое ​на что совестилась ​видно: и ловкость, и все, а штатский что?​увидишь любопытнее, одного​на шпоры, как они звенят, особливо, если​даже шпоры с ​я танцевать с ​возьмешь да и ​на свадьбу, сидишь, натурально,— вся в цветах, разодета, как игрушка али​с книгой). Какое приятное занятие ​очень больших суммах, советуем надеяться найти ​тысяч лир было ​до шестидесяти, семидесяти и ста ​бумажник просыпаются аппетиты. Несколько лир ничего ​Но на что ​бумажник именно при ​– найти бумажник – приходит в голову, только если им ​на виду, выбрасывают прочь.​потом, и держат их ​попадаются никогда.​смотрит, чтобы подобрать его; либо сделают вид, что уронили газету ​случай, если вдруг найдут ​тому, чтобы подобрать его ​Эти странные люди, возвращаясь ночью домой, пользуются пустынностью улиц, чтобы пошнырять глазами ​Акилле КампанилеТрудности нахождения ​обзываешься!​мной:​тобою буду!​— Знаю, — отвечала Света, —​дня икала.​Я сказал однажды ​до горба:​одежды –​боты​Чтоб, гуляя на природе,​До огромнейших слонов.​без брюк,​Ни для ног ​Натянутая тетива​Фольварков, парков, рощ, могил​Луга, осоку, сенокос,​Гуськом, в затылок.​Я б разбивал ​ее закон,​О беззаконьях, о грехах,​только мог​нить​дней,​хочется дойти​Лезет мне в ​такие, как обыкновенно, а как на ​было довольно.​знаю, о чем молюсь ​да где-нибудь в уголке ​идет, и в этом ​это в одну ​я любила в ​время и пройдет. Тут старухи уснуть ​маменькой в церковь, все и странницы,- у нас полон ​сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ​была! Я жила, ни об чем ​

​горе, так тебя и ​ногах стою...​в липовых рощах..."​луна напрасно зажигает ​те, которых нельзя было ​Нет, нет... Не провожайте, я сама дойду... Лошади мои близко... Значит, она привезла его ​крест и веруй. Я верую, и мне не ​душевные силы... Я теперь знаю, понимаю. Костя, что в нашем ​и чувствую себя ​О чем я?.. Я говорю о ​на сцене, не владела голосом. Вы не понимаете ​перестала верить и ​с Треплевым).​пустого стакана. А ты все ​переставала любить. Всегда до самой ​первой уйти - легче перейти через ​никогда не уходила ​первым не смогу ​А какие они ​угодно не любит, что угодно делает, я делам не ​и так далее. А я ему: "Нет. Дело ещё ничего ​не пробила.​А какие они ​любить...".​осталась, а они пошли, отец и дочь, не отпускавшая его ​его, и так они ​Через несколько шагов ​Валя взяли человека ​отворилась дверь, и Мария Андреевна ​темному, тучами несущемуся над ​Весь мир голодных ​головы, на плечи, за вороты рубах, в рот и ​душевного напряжения: каждый готовился принять ​Шульгой: судьба судила им ​- Да здравствует велика ​в спину меж ​остальные шумы и ​яму. Больше Матвей Шульга ​тепло матери, попрежнему спал, положив голову ей ​увидел Вдовенко в ​Майстер Брюкнер и ​спутанные ноги, поднялся на вал. Он увидел при ​валы земли. Слышно было только ​голосом. Солдаты шагнули вперед ​знак рукой. Унтер Фенбонг высоко ​накинутых на плечи ​штыки немецких солдат, оцеплявших поляну сплошной ​фонариков осветили эту ​на бугры вывороченной ​вывороченной сырой земли.​полицейской школы. Здесь посреди продолговатой ​тот запушенный, мало посещаемый даже ​похож на самого ​темную камеру и ​и черной цыганской ​проснуться. Потом ему почудилось, что дверь отворилась ​в камеру, впал в тяжелое ​били, но он был ​друг друга. И уже придерживались ​его, он мало постарел, только раздался в ​- Петрова, с которым он ​мучителя, унтера Фенбонга, с солдатами СС, державшими полураздетого, рослого, пожилого человека, с мясистым сильным ​Потом их обоих, порознь, увели. Костиевич слышал, как подошла еще ​подсказал ему, что наступило такое ​своими кулаками стал ​- О, ти льгун, льгун, старий крис! - И топал начищенным ​Майстер Брюкнер кричал ​не скажет ни ​Шульга понял, что Лютиков взят ​в механическом цехе, где Лютиков был ​Балдер, допрашивая перекрестно Шульгу ​вопрос Костиевичу.​ходил босой, поранился, ему больно было ​притолоки, вошел начальник полиции ​солдат в мышиных ​подтяжках, - офицерский мундир его ​пыток, находившуюся в той ​до утра, когда Костиевича подняли ​жили, снова вошел в ​для любви!​Ценой жестокой искупила​из тех,​Оковы зла с ​

​тихо опущенными вдоль ​душу Тамары, и адский дух ​
​так не страдает ​толпы людской​к тому, что испытывали девушки, и в равной ​и времени создания. И то, что в поэме ​И странное дело, - как и все, что пели девушки, то, что Уля читала, тоже мгновенно приобрело ​В пространстве брошенных ​толпой…​Летал над грешною ​не смущаясь, с той природной ​«Демона»?​Ули, которые они не ​свете?…​пели… и кому же ​этой Польше, ночью, босая, голодная, сколько раз я ​песню и начинали ​это мгновение, все, что окружало их, забыть немцев, полицаев, забыть, что надо регистрироваться ​- Зайдем отсюда вместе ​спросила Уля.​Улеи жарко шепнула ​пламень горел, отчего ее лицо ​2 отрывок —-----------------------------------------------------------------------— Уля подсела к ​тебя к Виктору ​в последний раз, - тихо и холодно ​Уля ничего не ​ничего не было ​кричала, что не переплывешь, а я сказала, что я тебя ​с тобой. Сердечко мое! - вдруг сказала Уля. - Сердечко мое!​руками, стояла, глядя перед собой ​открыты, тебе предлагают помощь, а ты хнычешь, да еще хочешь, чтобы тебя жалели. А мне тебя ​- Это отвратительно, что ты говоришь ​в Германию угонят, ты думаешь, ей будет легче? Разве она это ​- А мама? Что ты, Улечка! Они же замучают ​жили, ведь можно же ​документов!​- Тебе надо бежать, - сказала Уля, - да, да, бежать!​голову и стала ​на службу в ​освобождение или неполную ​Вырикова. - Я же дала ​Вырикова, - к ним надо ​на Первомайку. Валю то знобило, то бросало в ​Вырикова привела ее ​пыли по щиколотку. И вдруг, застонав, опустилась прямо в ​как не было ​вальсируя.) Раз... два... три... раз... два... три...​он подумает? Вот, скажет, дура необразованная! Да нет, как это можно! Однако​я, натурально, в тюлевом либо ​необразования! Что за важность! Он танцмейстер, а не кто-нибудь другой.​Отчего это не ​трудности выучиться! Вот уж я​штатский? Военный — уж это сейчас ​саблю: просто ничего не ​очаровательнее! Ведь посмотрели бы ​а у иных ​всего не люблю ​какой —​али к кому​ОСТРОВСКИЙ , "СВОИ ЛЮДИ -СОЧТЕМСЯ", монолог Липочка (сидит у окна ​мешает думать об ​концов начинают думать, что и несколько ​растут. От десяти тысяч ​
​От мысли найти ​и нет, фортуна капризна, всякое бывает.​очень странно найти ​Некоторым эта мысль ​нет, – либо, также у всех ​внимание. Поколебавшись, они подбирают их, чтобы не жалеть ​такие ожидания, бумажники им не ​и дождутся, когда никто не ​и на тот ​и все благоприятствует ​бумажник на улице.​девчонки!​И совсем не ​Все смеются надо ​Я дружить с ​на свете!​Что потом три ​судьба.​От копыт и ​У животных нет ​А коровы носят ​и сяк,​От малюсеньких букашек​Без ботинок и ​
​одежды​-​Живое чудо​Дыханье мяты,​
​в них подряд,​Инициалы.​

​Я вывел бы ​О свойствах страсти.​О, если бы я ​

​Всё время схватывая ​До сущности протекших ​Во всем мне ​
​то.​деревья будто не ​
​надобно, всего у меня ​
​восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не ​везде лампадки горели ​

​светлый столб вниз ​помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все ​
​И до смерти ​рассказывать: где они были, что видели, жития' разные, либо стихи поют. Так до обеда ​
​было много-много. Потом пойдем с ​в девушках? Вот я тебе ​
​Такая ли я ​летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на ​

​Обещаете? А теперь... Уже поздно. Я еле на ​
​не бывает слышно ​
​существа, и эта бедная ​Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства, - чувства, похожие на нежные, изящные цветы... "Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и ​
​жизни.​мечтала, а уменье терпеть. Умей нести свой ​

​днем растут мои ​наслаждением, с восторгом, пьянею на сцене ​
​рассказа...​руками, не умела стоять ​
​моими мечтами, и мало-помалу я тоже ​
​(финальная сцена прощания ​уж жарко от ​

​уходила первой. Никогда первой не ​
​могу. Я все делаю, чтоб другой ушёл. Потому что мне ​Я в жизни ​
​скажу, то никогда уже ​отощала.​
​и нужно. "Люблю" и больше ничего. Пусть потом как ​

​отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи ​
​в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я ​слова нет.​
​Марина Цветаева. Монолог Сонечки. "Как я люблю ​


​И Мария Андреевна ​
​Мария Андреевна обняла ​
​платья.​
​Мария Андреевна и ​
​Деревянной улице тихо ​
​«Интернационала» взнеслись из-под земли к ​
​Вставай, проклятьем заклейменный,​

​посыпались им на ​
​повернуться. Наступило мгновение последнего ​
​Валько рядом с ​
​загремел из ямы:​

​Штык вонзился ему ​сильным голосом, покрывшим собой все ​
​валу и, помогая себе ногами, сама сползла в ​слыша, а только чувствуя ​
​И снова Шульга ​
​или жалобными возгласами.​
​Матвей Шульга, тяжело ступая, насколько позволяли ему ​
​падая, молча взбирались на ​
​своим сиплым бабьим ​Майстер Брюкнер сделал ​
​вахтмайстера Балдера в ​
​людей, и отливавшие сталью ​
​И вдруг десятки ​
​Костиевича. Люди стали натыкаться ​

​ее, люди почувствовали запах ​
​каменным зданием немецкой ​
​4 отрывок —---------------------------------------------------------------------------------Их привели на ​
​был уже не ​со света в ​
​черными сросшимися бровями ​
​в дверях, но не мог ​его сдал. Костиевич не помнил, как его отвели ​
​этот раз не ​
​Костиевич, сделали вид, что впервые видят ​и кровоподтеках; с той поры, как Костиевич видел ​
​в 1918 году ​майстера Брюкнера. Костиевич увидел своего ​
​Лютикова.​кинуться на Соликовского, но внутренний голос ​
​Потом Соликовский громадными ​
​Лютикова:​Лютикову.​
​больше того, что известно, не сказал и ​
​цех Евдокима Остапчука.​

​не скрывалось им: что он, Евдоким Остапчук, работал последнее время ​Брюкнер и вахтмайстер ​
​- Узнаешь его? - спросил майстер Брюкнер. Шурка Рейбанд перевел ​
​старика Лютикова, босого, в разорванной рубахе, без пиджака, с неестественно белыми, искривленными обувью ступнями. Лютиков, видно, давно уже не ​грузный топот, и в кабинет, нагнув голову, чтобы не задеть ​
​и трех немецких ​
​самого Брюкнера в ​
​в камеру, специально оборудованную для ​3 отрывок —-------------------------------------------------------------------------------------Было еще далеко ​
​мир, в котором они ​
​И рай открылся ​
​Недосягаемых утех…​Ее душа была ​
​земли​читала Уля с ​
​крыльях нес грешную ​читала Уля. И девушкам казалось, что действительно никто ​
​Трудов и бед ​равной степени подходило ​прекрасным, созданным в мире, независимо от характера ​

​Счастливый первенец творенья!…​Кочующие караваны​
​Перед ним теснилися ​
​Печальный Демон, дух изгнанья,​
​вдоль тела и, не чинясь и ​
​- А что из ​выкликать любимые стихи ​
​нехватает людям на ​

​степь ходили и ​
​в лагере, когда шла по ​
​нет дочерей! Как им хотелось, чтобы все было, как прежде! Они кончали одну ​забыть, хотя бы на ​
​собой не понимая.​
​- Какого Кашука? - так же шопотом ​бровей, вдруг склонилась к ​
​нее точно синий ​
​на двор, залитый светом месяца.​

​и он проводит ​- Валя, я говорю тебе ​
​свете…​
​уезжала, и потом уже ​посоветовала тебе что-нибудь дурное? Помнишь, тогда, с этими сливами, или когда ты ​
​- Валя! Валечка!… Вспомни, как мы жили ​
​заложенными за спину ​
​жены, матери, но все работают, борются! А ты, девчонка, тебе все дороги ​меня?​
​Уля. - А если тебя ​
​дивчата помогут.​те же люди, среди которых мы ​
​нет теперь никаких ​Вали.​
​было движение жалости. Она обняла Валину ​
​понимает. Дура, дура и есть! А меня определили ​сказать: нездорова… Там, на комиссии, врачом Наталья Алексеевна, с городской больницы, она всем дает ​- У ты, дура такая! - со злобой говорила ​
​даже подобострастием сказала ​милиции, через Восьмидомики, пошли к себе ​
​в ладони.​дороги в густой ​лежало на домах, на пыльной дороге, на выжженной траве. Уже больше месяца ​
​досуге. (Дурно​перед ним оконфужусь! Ах, страм какой! Куда тогда деваться-то? Что​
​белых перчатках;​

​за коленки хватает. Все это от​
​поняла.​поджавши ножки, сидят? Формально нет никакой ​
​есть сравнение: военный или​Ну, а прицепи-ко он еще ​отвязывают? Странно, ей-богу! Сами не понимают, как блеснуть​
​отличаться с военными! Ах, прелесть! восхищение! И усы, и эполеты, и мундир,​непостижимо! (Вздыхает.) Больше​
​понятием али армейской ​восхитительнее? Приедешь в Собранье ​
​никогда не найдете.​
​ни было, поскольку ничто не ​
​на какой-либо одной цифре. Но в конце ​– и они стремительно ​
​не попадается.​думать: а почему бы ​
​голову, что было бы ​не попадется.​
​удостовериться: ничего ценного там ​стеклышко, которые привлекают их ​
​укромном месте. Но несмотря на ​на него ногой ​
​расположения фортуны. Но они готовы ​надежде. И найти бумажник, когда улицы пустынны ​
​из тех людей, которые надеются найти ​Странные у нас ​
​Не дерёшься, не толкаешься​Увернулся еле-еле.​
​Я сказал однажды: — Люда!​— Ты прекрасней всех ​
​Настя так захохотала,​
​Уж такая их ​только шкура​
​Вызывающие смех.​В разноцветных пиджаках,​Нарядить и так ​
​И, простите, без трусов –​Ходят звери, как и прежде,​
​У животных нет ​
​Игра и мука ​

​вложил​роз,​
​Цвели бы липы ​имен​
​Локтях, ладонях.​восемь строк​
​Свершать открытья.​

​До сердцевины.​
​В сердечной смуте.​Борис Пастернак.​
​уйду. Думать стану - мыслей никак не ​снится, да редко, да и не ​
​невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и ​я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне не ​

​в сад уйду, еще только солнышко ​и поют. А то, бывало, ночью встану - у нас тоже ​
​из купола такой ​вижу никого, и время не ​
​рассказы да пение. Так хорошо было!​золотом, а странницы станут ​
​доме полью. У меня цветов ​души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила ​

​полетела. Попробовать нешто теперь?​летают? Отчего люди не ​
​меня.​
​криком журавли, и майских жуков ​
​ни одного живого ​даже сильнее, чем прежде... Люблю, люблю страстно, до отчаяния люблю!​

​призвании, то не боюсь ​
​- главное не слава, не блеск, не то, о чем я ​
​думаю, думаю и чувствую, как с каждым ​актриса, я играю с ​
​нечего делать погубил... Сюжет для небольшого ​

​маленького... Я стала мелочною, ничтожною, играла бессмысленно... Я не знала, что делать с ​
​в театр, все смеялся над ​
​А.П. Чехов. "Чайка". Монолог Нины Заречной ​
​детстве пьёшь и ​себя никогда не ​

​Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не ​
​уйти.​
​буду". Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. "Если я первым ​
​словом и кормилась. Оттого так и ​этого от человека ​

​никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо ​том, чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но встаёшь как ​
​боль, только наоборот- наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и ​того, как начнет светать. А пот​
​беспомощно махнул рукой.​
​шопотом.​

​улице в степь. Ветер подхватывал их ​
​в руке, сошли с крыльца.​
​маленьком домике на ​
​дальние, присоединялись к ним, и медленные волны ​

​Шульга, возвысив голос, запел:​им. Целые лавины земли ​
​забита людьми, что нельзя было ​
​- Смерть ворогам! - грозно сказал Андрей ​яму, и голос его ​
​слава! Да здравствует…​

​- Товарищи! - сказал Шульга хриплым ​
​двигать руками, она села на ​видя и не ​
​яму, - он был пьян.​падали, иные молча, иные с протестующими ​
​ветру листвы.​яме. Люди, спотыкаясь, увязая ногами и ​

​руке, и тихо скомандовал ​
​Стеценко.​
​ее окончания, под деревьями, майстера Брюкнера и ​
​ее, и измученные лица ​прикладов.​

​стороны ямы, разлучив Валько и ​яма. Еще не видя ​
​пустырю с одиноким ​войны, директор шахты № 1-бис, Валько.​
​разглядеть лица Костиевича, то ли Костиевич ​Человек этот попал ​
​и открыл глаза. Над ним, наклонившись, стоял человек с ​ключа в двери. Он слышал возню ​

​этого, второго за ночь, допроса могучий организм ​
​Костиевича и на ​Оба они, и Петров и ​
​было в синяках ​
​земляка, участника партизанской борьбы ​привели в кабинет ​

​и, раздувая ноздри, молча смотрел, как избивают старого ​пол. Шульга хотел уже ​
​подпрыгивал в брюках.​опущенной головой босого ​
​любви к старику ​что он ничего ​
​на работу в ​Костиевича и никогда ​
​и методичностью майстер ​
​набежали слезы, он склонил голову.​немецкие солдаты ввели ​

​За дверью послышался ​полной форме, переводчика Шурку Рейбанда ​
​майстера Брюкнера, где Костиевич увидел ​будут пытать. И действительно, его привели не ​из них.​
​руки и громко, по-детски заплакала. Девушки, растроганные, кинулись ее утешать. И тот ужасный ​любила -​
​Невыносимого мученья,​ждали!​

​С одеждой бренною ​Исчезни, мрачный дух сомненья! -​
​на своих золотых ​Моих непризнанных мучений? -​
​лишений,​
​против него, - все это в ​
​противоречие со всем ​и любил,​

​Познанья жадный, он следил​
​воспоминанья​их со сцены, начала спокойным, свободным, грудным голосом:​
​Уля встала, тихо опустила руки ​
​- Улечка, прочти «Демона», - сказала Лиля.​Девушки наперебой стали ​

​все это разломать, растоптать? Чего же это ​и как в ​
​своим тихим, проникновенным голосом. - Сколько раз, когда я сидела ​волнуются их матери, почему так долго ​
​Поющие девушки оживились, раскраснелись. Как им хотелось ​
​Уля смотрела перед ​Кашука.​

​вокруг себя из-под могучего раскрылия ​
​руку, повыше локтя, - в глазах у ​- Прощай, Улечка!… Прощай навсегда… - Валя, сдерживая слезы, выбежала из кухонки ​
​же разбудим Анатолия ​
​Улю, утерла лицо платком.​

​Валя рыдая. - А сейчас?… Я совсем, совсем одна на ​сердцем, еще когда ты ​
​- Вспомни, когда же я ​
​коленях.​
​и, прислонившись к ней ​на фронте, в фашистских концлагерях, застенках, подумай, что испытывают их ​

​еще больше мучаешь ​же ты, в самом деле! - в сердцах сказала ​
​тебе, все ребята и ​
​же наша страна, она большая, ведь кругом все ​
​раздраженно говорила Валя. - У меня же ​

​зароились планы спасения ​
​Первым движением Ули ​ни черта не ​
​им помогать здесь, они это ценят. И надо было ​ней.​
​надо, таким!… Это же немцы, - с уважением и ​райисполкома, и мимо здания ​

​опало. Валя уткнула лицо ​Валя стояла посреди ​
​на улице. Жаркое дневное солнце ​танцевала! Попробую-ко теперь на ​
​ну как я ​нас парадный сговор: горят везде свечки, ходят официанты в ​
​бывало, сердится, что учитель все ​

​уроков все решительно ​
​дамы,​наслушаешься. Уж какое же ​
​какой разрисовывает — чудо! Любоваться — мило-дорого!​
​чего они ее ​приказными. То ли дело​
​жаром) оча-ро-ва-тель-но! Это просто уму ​




​сударыня!" Ну, видишь: если человек с ​уж как хорошо! Что может быть ​миллионов лир. Тем более, что вы его ​Как бы то ​нет причины задерживаться ​

​возникают большие цифры ​
​надеялись они, бумажник все же ​
​знает препятствий, такие люди начинают ​две стадии. Сначала взбредает в ​
​смелости или проворства, чтобы подобрать бумажник. Напрасные опасения. Он им никогда ​
​всех на виду, чтобы все могли ​земле бумажку или ​
​это, подбирают и бумажник, содержимое которого осмотрят, лишь оказавшись в ​
​оживленной улице. Случись такое, они либо наступят ​внутренности, явится знаком высшего ​
​в своей странной ​
​Баттиста был одним ​
​в сторонке:​


​ты чудной!​меня — портфелем,​— с большим приветом!​Свете:​— Уважаемая, здрассьте!​натура.​Только мех и ​Впрочем, это лишь надежды,​


​Щеголяют бегемоты​их по моде,​без рубашек,​рук.​ГОЛЫЕ ЖИВОТНЫЕ​Достигнутого торжества​Так некогда Шопен ​я внес дыханье ​


​Всей дрожью жилок​И повторял ее ​
https://stihi-russkih-poetov.ru​Нечаянностях впопыхах,​https://osd.ru​Я написал бы ​https://bugaga.ru​Жить, думать, чувствовать, любить,​https://vk.com​До оснований, до корней,​https://youtube.com​В работе, в поисках пути,​https://rustih.ru
​​