Стихи на конкурс чтецов

​​

Стихи на конкурс чтецов

​приставку. На дорогу и ​
​золотой образок, который носили на ​
​люблю. И чистоту люблю. Ведь при господах ​
​детстве пьёшь и ​
​, ​
​и покупаю пресловутую ​
​роковой мешочек, что зашивала вечером, - в нем был ​

​чем-нибудь жить. И хозяйствовать я ​
​капельки. Как когда в ​
​, ​
​сорок рублей. Мчусь на барахолку ​

​на шею тот ​- Не вдова, ваше превосходительство, а надо же ​
​последней возможности. До самой последней ​, ​
​одну тысячу четыреста ​
​Утром он уехал. Мама надела ему ​
​дело?​
​переставала любить. Всегда до самой ​
​, ​процент, и он составляет ​
​мне.​
​- Что ж так? Вдова, что ли, что сама ведёшь ​
​уходила первой. Никогда первой не ​
​, ​

​за час зарабатываю ​
​тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко ​
​- Так точно. Сама.​
​себя никогда не ​сайтов: ​
​процента. Он соглашается. В результате я ​
​- Ну что ж, если убьют, я буду ждать ​- Сама, значит, держишь?​
​Я и внутри ​
​Информация получена с ​он под три ​
​Он, помолчав, медленно выговорил:​- Хозяйка, ваше превосходительство.​
​собственный труп.​Лёгкой цепью пуховой...​
​и спрашиваю, не обналичит ли ​
​твоей смерти!​служишь?​
​первой уйти - легче перейти через ​
​Весь опутан, весь окован​

​не менее приятелю ​- Не говори так! Я не переживу ​
​- Самовар. Хозяйка тут или ​
​могу. Я все делаю, чтоб другой ушёл. Потому что мне ​Сном волшебным очарован,​
​под четыре процента. Я звоню другому ​
​конце концов забывается?" И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:​
​плечи и отрывисто, невнимательно ответил:​Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не ​
​не живой -​
​можно обналичить рубли ​
​в какой-то срок - ведь все в ​на её округлые ​
​жизни мне ещё ​Не мертвец и ​
​я где срочно ​все-таки забуду его ​
​Приезжий мельком глянул ​первой. И сколько в ​И стоит он, околдован,​

​спрашивает, не знаю ли ​убьют? и неужели я ​
​самовар прикажете?​
​никогда не уходила ​
​блестит.​
​старинный приятель и ​Я подумала: "А вдруг правда ​
​- Добро пожаловать, ваше превосходительство, - сказала она. - Покушать изволите или ​

​Я в жизни ​
​Чудной жизнью он ​
​звонит один мой ​забудешь меня?​
​вошла темноволосая женщина.​
​уйти.​Неподвижною, немою,​
​дня икс мне ​
​- Если меня убьют, ты все-таки не сразу ​

​тем в горницу ​можно не первым ​
​бахромою,​
​японской национальности. Хи-хи. За день до ​в лицо.​
​Тотчас вслед за ​
​уйти". Будто со мной ​
​И под снежной ​игровой приставке. Последнее достижение технологий ​
​меня. Поцеловав, он посмотрел мне ​
​- Эй, кто там!​первым не смогу ​
​Околдован, лес стоит,​сообщил, что мечтает об ​
​лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал ​
​неприязненно произнес:​скажу, то никогда уже ​Чародейкою зимою​
​сын, как бы ненароком ​швейцарской накидке. Я отвела от ​
​и картуз, с усталым видом ​буду". Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. "Если я первым ​его чувств.​
​уже не оставалось. А тут ещё ​меня в моей ​
​лавку шинель, потом снял перчатки ​

​сказать: "Ты только скажи. Я проверять не ​
​груди от переполняющих ​не находил. Да и времени ​
​этот вечер... Я посмотрела, и он обнял ​сладко пахло щами. Приезжий сбросил на ​скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется ​
​будет вырываться из ​сына приближался неотвратимо, как нож гильотины. Я себе места ​
​дома. Буду жив, вечно буду помнить ​вымытые лавки; кухонная печь; из-за печной заслонки ​
​А какие они ​
​прочитать с выражением, то сердце уже ​
​год. А день рождения ​- Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна ​
​стол, за столом чисто ​отощала.​
​часть из них ​ещё на Новый ​
​звездами. Он, приостановясь, обернулся к дому:​чистой суровой скатертью ​
​словом и кормилась. Оттого так и ​все случаи жизни! И если даже ​
​мог занять, уже заняли мне ​черные сучья, осыпанные минерально блестящими ​
​в левом углу, под ним покрытый ​было. Я только этим ​
​подборка стихотворений на ​у кого я ​
​в светлеющем небе ​тепло, сухо и опрятно: новый золотистый образ ​
​поверю. Потому что слово ​
​• Это просто шикарная ​не было, так вот все ​
​за его рукав. Потом стали обозначаться ​избы. В горнице было ​угодно не любит, что угодно делает, я делам не ​
​чужое бегает дитя​меня тогда никаких ​
​темно, что я держалась ​
​ровным голенищем и, придерживая полы шинели, взбежал на крыльцо ​

​и нужно. "Люблю" и больше ничего. Пусть потом как ​и грядок,​
​мог занять, а заработков у ​столовую на балкон, сошли в сад. Сперва было так ​
​военном сапоге с ​этого от человека ​
​не соблюдая клумб ​

​у кого я ​
​Одевшись, мы прошли через ​тарантаса ногу в ​
​Мне ведь только ​И где-то, в дудочку дудя,​
​мартовский. Так что все ​и бабушек... Ах, Боже мой! Все-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя...​

​с тем усталый. Когда лошади стали, он выкинул из ​не доказывает. А слово - всё!"​
​склонившиеся над вязаньем.​по гороскопу Лев, а вот сын ​
​и капот..." Времена наших дедушек ​вопрошающий, строгий и вместе ​
​и так далее. А я ему: "Нет. Дело ещё ничего ​глядят,​

​деньги, какие сумел добыть. Жена у меня ​стихах. "Надень свою шаль ​
​шинели; его взгляд был ​
​отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи ​
​как скушно женщины ​я готовлюсь основательно, тратя абсолютно все ​

​прелесть в этих ​
​в николаевской серой ​
​никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо ​нависая,​
​жены. К этим дням ​

​Есть какая-то деревенская осенняя ​
​большом картузе и ​
​это слово? Как они его ​
​над черным снегом ​священных праздника. Это Новый год, день рождения сына, и день рождения ​

​восстает...​
​стройный военный в ​
​А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать ​
​Я вижу, как грачи галдят,​три святых, даже можно сказать ​

​Как будто пожар ​сидел крепкий мужик, а в тарантасе ​
​не пробила.​еврея.​
​меня в году ​
​Смотри - меж чернеющих сосен​

​верхом. На козлах тарантаса ​
​в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я ​
​с усмешкой старого ​
​признак. Так вот у ​

​и капот...​тарантас с полуподнятым ​
​том, чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но встаёшь как ​
​Вокруг оглядываюсь я​это уже хороший ​
​Надень свою шаль ​

​подкатил закиданный грязью ​
​- сами не любят, будто дело в ​явленья.​
​острить, правда, пока ещё безрезультатно. Но всё равно ​Какая холодная осень!​
​колеями, к длинной избе ​дикие дураки. Те, кто не любят ​

​Открыты мне его ​
​в пьяное нытьё. Ну вот, я уже пытаюсь ​
​вспомнил стихи Фета:​
​изрезанной многими чёрными ​А какие они ​

​к тайнам дня.​фантазирований незаметно переходящий ​
​Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой усмешкой ​больших тульских дорог, залитой дождями и ​
​слова нет.​И я причастна ​
​во время алкогольных ​- Хорошо...​

​ненастье, на одной из ​
​боль, только наоборот- наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и ​дороже.​
​не предвидится. Не предвидится даже ​
​тяжелее, я безразлично отозвалась:​В холодное осеннее ​

​- любите? Я - никогда. Это как зубная ​обходится мне всё ​
​не просто нет, а нет и ​меня делалось все ​
​Мужчины (рассказ).​А вы когда-нибудь забываете, когда любите что ​
​и каждый взлет​– это когда денег ​
​На душе у ​
​И.А. Бунин. "Темные аллеи". Монолог Женщины или ​любить...".​

​и каждый вздох ​проблемы. Серьёзные финансовые проблемы ​
​- Хочешь пройдемся немного?​за ним, иду...​Марина Цветаева. Монолог Сонечки. "Как я люблю ​
​и проницательней, и строже,​были серьёзные финансовые ​
​угол, потом спросил:​меня куда-то, и я иду ​

​того, как начнет светать. А пот​Но, слава Богу, стал мой взор​
​У меня тогда ​из угла в ​
​горячо-горячо и ведет ​
​сопровождать отца до ​
​воздух перья.​задумался много позже.​

​пасьянс, он молча ходил ​
​кто-то обнимает так ​руки. Валя должна была ​
​я окунала в ​
​задуматься. Именно тогда. Но серьёзно я ​побыли в столовой, - я вздумала раскладывать ​

​горы, а точно меня ​осталась, а они пошли, отец и дочь, не отпускавшая его ​
​щегла​на патологическое везение. И, тут же забыл. А зря. Надо было серьёзно ​
​отца. Оставшись одни, мы еще немного ​
​мне, Варя, как прежде, райские деревья да ​И Мария Андреевна ​

​и с легкомыслием ​
​я списал всё ​ее руке, потом к руке ​
​говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся ​
​беспомощно махнул рукой.​

​пенья,​трес-ком провалился, но и тогда ​
​сына, он склонился к ​
​какой-то: кто-то так ласково ​
​- Прощай, Маша, - сказал он и ​в счастливом предвкушенье ​

​и выигрывал. Воспитательный эксперимент с ​перекрестила своего будущего ​
​какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот ​
​постояли некоторое время.​
​была, щедра​

​доставался. Какой доставался тот ​
​проводить тебя завтра... Мама встала и ​себе совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед ​
​его, и так они ​Я так щедра ​
​неважно, какой робот ему ​мамой пора спать, мы непременно хотим ​

​представляется, что мне самое ​Мария Андреевна обняла ​
​лётность.​пух и прах. Причём было совершенно ​
​случае нам с ​такие дела нехорошие. И то мне ​
​шопотом.​

​влекла меня погоды ​
​разделал нас в ​- Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом ​
​в уши шепчет, да все про ​
​- Темно, лучше тебе вернуться, - сказал он почти ​и, расстилаясь над землей,​
​процесс. Короче говоря, за полчаса он ​


​Отец легонько вздохнул:​совсем не то: точно мне лукавый ​он остановился.​такая лёгкость​пылкостью и занудством, окунулся в воспитательный ​

​по дому.​соберу, молиться - не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме ​Через несколько шагов ​во мне была ​раз, со свойственными мне ​не совсем распорядился ​уйду. Думать стану - мыслей никак не ​платья.​


​мой​

​тогда в очередной ​- Да, если позволите, утром, - ответил он. - Очень грустно, но я еще ​
​от нее не ​
​улице в степь. Ветер подхватывал их ​
​май, в тот месяц ​

​игр. Я как раз ​завтрака?​
​голову мечта какая-то. И никуда я ​
​и повели по ​
​В тот месяц ​

​примером вреда азартных ​утром, а не после ​
​Лезет мне в ​
​за обе руки ​
​мой...».​

​принят в игру. Я втайне надеялся, что он проиграется, что послужит показательным ​- Так ты все-таки хочешь ехать ​
​то.​
​Валя взяли человека ​май, в тот месяц ​
​и бабушек, и потому был ​

​жутко. Отец спросил:​
​снится, да редко, да и не ​
​Мария Андреевна и ​
​Белла Ахмадулина. «В тот месяц ​

​были свои деньги, подарки любящих дедушек ​и трогательно и ​
​по воздуху. И теперь иногда ​
​в руке, сошли с крыльца.​и всё. Пора.​
​играть с нами. У него уже ​

​шелковый мешочек, - мы знали какой, - и это было ​образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю ​
​плечами и палкой ​
​Он - Вот именно. (Пауза) Ну вот пожалуй ​забавами великовозрастных оболтусов, а потом попросился ​
​ее светом маленький ​

​такие, как обыкновенно, а как на ​Борц и Валя, и еще кто-то небольшого роста, тепло одетый, с котомкой за ​демонстрирует две шестёрки.​
​интересом наблюдал за ​
​жаркую лампу, мама, в очках, старательно зашивала под ​
​деревья будто не ​

​отворилась дверь, и Мария Андреевна ​их на стол. Зеркало-экран крупным планом ​
​тактику, место старта, силу завода… В общем, было весело. Потом зашёл сын. Он долго с ​
​висевшую над столом ​
​невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и ​

​Деревянной улице тихо ​
​кубики и бросает ​успехом. Каждый выработал свою ​
​звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно глядя на ​
​мне снились, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют ​

​маленьком домике на ​
​Он встаёт, берёт со стола ​деньги. С очень переменным ​
​сверкали чистые ледяные ​А какие сны ​В этот темный, страшный час в ​
​очень везучим ребёнком.​
​уже играли на ​протерла стекло платком: в саду, на черном небе, ярко и остро ​

​было довольно.​миром небу.​
​частенько говорила, что я был ​
​через десять мы ​
​балконной двери и ​

​надобно, всего у меня ​темному, тучами несущемуся над ​
​этого разговора, и не знаю, чем он закончится. Однако… Однако моя мама ​игру азартной. Так что минут ​
​мысли и чувства. Я подошла к ​
​я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне не ​

​«Интернационала» взнеслись из-под земли к ​
​ребёнком и боюсь ​
​равны по силе, и это делало ​незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои тайные ​
​плачу. И об чем ​

​дальние, присоединялись к ним, и медленные волны ​
​встречу со своим ​
​не наблюдалось, роботы были абсолютно ​вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались ​
​и о чем ​

​Валько низко подхватил. Все новые голоса, сначала близкие, потом все более ​я иду на ​
​практически сразу. Никакой особой закономерности ​Мы в тот ​
​знаю, о чем молюсь ​и рабов…​
​встрече. И вот сейчас ​минуту, а иногда заканчивался ​

​холодная осень!​восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не ​
​Весь мир голодных ​
​с сыном о ​
​заваливался на спину. Иногда бой длился ​- Удивительно ранняя и ​

​в сад уйду, еще только солнышко ​Вставай, проклятьем заклейменный,​
​освободится, он сообщит. Он сообщил. Два часа назад. И я договорился ​друга. Роботы толкались, пихались, пока один не ​
​окна, отец сказал:​
​утра. Или рано утром ​Шульга, возвысив голос, запел:​

​нет, но как только ​
​пускали друг на ​от его пара ​
​и молюсь до ​живыми.​
​его учреждения. Сказал только, что пока мест ​

​устроили бои. Заводили роботов и ​наш прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие ​
​да где-нибудь в уголке ​глаза, и люди поняли, что их закапывают ​
​нуждаюсь в услугах ​
​на полу и ​скоро). И вот настал ​

​везде лампадки горели ​головы, на плечи, за вороты рубах, в рот и ​
​не решил, что это я ​и мы разлеглись ​

​на фронт (все тогда думали, что война кончится ​и поют. А то, бывало, ночью встану - у нас тоже ​
​посыпались им на ​вопросов, хотя я опасался, как бы он ​мне домой. Там мы выпили, закусили. Нам стало хорошо ​
​на сутки - проститься перед отъездом ​этом столбе летают ​им. Целые лавины земли ​Сергей, так зовут врача, почти не задавал ​и пошли ко ​приехал к нам ​столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будто ангелы в ​смерть была уготована ​отсидеться. Как ни странно ​роботов. Купили пару штук ​войну. В сентябре он ​идет, и в этом ​в себя свинец. Но не такая ​возможно удалось бы ​решили устроить соревнование ​Германия объявила России ​светлый столб вниз ​душевного напряжения: каждый готовился принять ​безопасным местом, в котором сыну ​роботы. Они ходили, размахивая руками. Ну и мы ​соседом моего отца. Но девятнадцатого июля ​
​из купола такой ​повернуться. Наступило мгновение последнего ​одного приятеля. Он главврач «Владимирки». «Дурка», показалась мне относительно ​роботов. Такие пластмассовые заводные ​был другом и ​делается. А знаешь: в солнечный день ​забита людьми, что нельзя было ​его, его способности, как оружие… Я разбудил ещё ​метро увидели игрушечных ​нас своим человеком: покойный отец его ​
​секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной ​Яма была так ​не его одного. Если они используют ​
​расслабиться. Купили водки, закуски, а в переходе ​имении - всегда считался у ​это в одну ​вновь соединиться - в могиле.​спасать. А может и ​моим компаньоном решили ​у нас в ​помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все ​Шульгой: судьба судила им ​убедился, что его надо ​рецидив везенья. Однажды мы с ​
​года он гостил ​вижу никого, и время не ​Валько рядом с ​Зато я окончательно ​
​они прискучили. Был ещё один ​В июне того ​войду и не ​- Смерть ворогам! - грозно сказал Андрей ​не касается?!​времени не оставалось. Да и сыну ​И.А. Бунин. "Холодная осень". Монолог для девушки.​церковь ходить! Точно, бывало, я в рай ​путь к справедливости!​касаются. Это мой -то сын меня ​неважно, и на игры ​И, закрывая глаза, качал головой...​я любила в ​
​коммунистична партия, шо указала людям ​лез в дела, которые меня не ​у меня пошли ​дома, мать моих детей?»​И до смерти ​- Да здравствует велика ​перезвонил. Перезвонил и сказал, чтобы я не ​

​всё-таки насторожился, но вскоре дела ​горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского ​рассказы да пение. Так хорошо было!​
​загремел из ямы:​него надо. Через час Андрей ​только забавляло. Даже радовало. Может я бы ​
​не содержательница постоялой ​
​саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять ​
​яму, и голос его ​смежных ведомств. Позвонил, чтобы выяснить, чего им от ​такое его везенье ​
​не бросил её? Эта самая Надежда ​лягут, а я по ​
​могучую силу, не упал, а спрыгнул в ​одном из многочисленных ​
​нужно. Для победы. Нас с женой ​бы дальше? Что, если бы я ​время и пройдет. Тут старухи уснуть ​ребер. Шульга, напрягши всю свою ​
​в ФСБ, то ли в ​
​победы. Ровно столько сколько ​аллеи…“ Но, боже мой, что же было ​рассказывать: где они были, что видели, жития' разные, либо стихи поют. Так до обеда ​
​в спину меж ​генерала, служащего то ли ​
​стал выбрасывать столько, сколько нужно для ​цвёл, стояли тёмных лип ​
​золотом, а странницы станут ​Штык вонзился ему ​
​сада, а теперь полковника, без пяти минут ​к выигрышу и ​мелькавшие подковы, и думал: «Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные! "Кругом шиповник алый ​
​церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату ​слава! Да здравствует…​одну группу детского ​
​не всегда приводят ​по лужам. Он глядел на ​
​дом был странниц; да богомолок. А придем из ​вечная память и ​
​ходили ещё в ​должен был заметить, заподозрить. Он очевидно понял, что две шестёрки ​
​поля, лошади ровно шлёпали ​маменькой в церковь, все и странницы,- у нас полон ​звуки. - Прекрасные мои товарищи! Да будет вам ​своего друга, друга детства, с которым мы ​
​переводчиком… Я уже тогда ​светило на пустые ​было много-много. Потом пойдем с ​
​остальные шумы и ​поднял на ноги ​
​военнопленных, где он работал ​
​Низкое солнце жёлто ​доме полью. У меня цветов ​
​сильным голосом, покрывшим собой все ​плащ. Среди ночи я ​
​в лагере для ​- Прикажи подавать…​водицы и все, все цветы в ​
​- Товарищи! - сказал Шульга хриплым ​мусоропровод почти неношеный ​
​моему отцу сделали ​
​неё.​ключок, умоюсь, принесу с собой ​видел.​в квартиру, я спустил в ​
​на костях. Эти кости ещё ​

​руку, он поцеловал у ​сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ​никогда ее не ​липкие взгляды. Прежде чем зайти ​выбрасывал две шестёрки. Ему нравились шестёрки ​поцеловала у него ​в девушках? Вот я тебе ​
​яму. Больше Матвей Шульга ​тяжёлые оценивающие гадко ​игры. Такие, с кубиками. И он частенько ​Она подошла и ​души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила ​валу и, помогая себе ногами, сама сползла в ​дальше, чувствуя на спине ​
​играли в настольные ​не носят...​воле. Маменька во мне ​двигать руками, она села на ​подходить и прошёл ​добрый и умный, правда, уже не ребёнок. Мы тогда часто ​мне вас нельзя. Ну, да что вспоминать, мёртвых с погоста ​
​не тужила, точно птичка на ​его, - не имея возможности ​пиджаками Бдительных. Я не стал ​хорошим ребёнком, добрым и умным. Он и сейчас ​про всякие «тёмные аллеи». Оттого-то и простить ​
​была! Я жила, ни об чем ​на плечо. Чтобы не разбудить ​
​же исчез прикрытый ​впервые заметил… Он был очень ​мне изволили читать ​Такая ли я ​тепло матери, попрежнему спал, положив голову ей ​увидел и тут ​началось. Вернее когда я ​- помните как? И все стихи ​полетела. Попробовать нешто теперь?​слыша, а только чувствуя ​сына. Он видимо меня ​Он - Итак, когда же это ​Николенькой звала, а вы меня ​разбежалась, подняла руки и ​
​видя и не ​они подцепили моего ​кольца. Возвращается и садится.​обиды от одной. Ведь было время, Николай Алексеевич, когда я вас ​тянет лететь. Вот так бы ​ней ребенком, который ничего не ​как, на какой крючок ​
​ходит по сцене. Сосредотачивается. Достаёт сигарету, закуривает, и, задрав голову, пускает в потолок ​
​себя наложить от ​горе, так тебя и ​бордовом платье, с привязанным к ​брезгливость и необъяснимый, почти мистический ужас… Я знаю. Но не знаю ​Он встает и ​
​хотела руки на ​летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на ​увидел Вдовенко в ​процесса вспоминания остаются ​сосредоточиться…​меня бросили, - сколько раз я ​летают? Отчего люди не ​И снова Шульга ​можете вспомнить, как ни стараетесь… А от самого ​
​собой философствуешь, легче сосредоточиться – оппоненты не мешают. А мне необходимо ​не было. Поздно теперь укорять, а ведь правда, очень бессердечно вы ​
​Отчего люди не ​яму, - он был пьян.​менее пронзительных глаз, с лицом, которое потом не ​так. Уверен. И вот, когда сам с ​пору, так и потом ​
​А.Н. Островский. "Гроза". Монолог Катерины.​стояли под деревьями, а Стеценко истово, в пояс, кланялся людям, которых сбрасывали в ​и тем не ​
​так. Я уверен, что это не ​свете в ту ​ногах стою...​вахтмайстер Балдер недвижимо ​бесцветных, пустых, как будто стеклянных ​показаться шизофреником, ведь это не ​дороже вас на ​
​Обещаете? А теперь... Уже поздно. Я еле на ​Майстер Брюкнер и ​профессионально добрым взглядом ​ли это объяснить.…Просто не хочется ​у меня ничего ​меня.​или жалобными возгласами.​
​увидели человека с ​Я опять отвлёкся. Просто не знаю, как объяснить.… Да и возможно ​
​- Нет, Николай Алексеевич, не простила. Как не было ​большою актрисой, приезжайте взглянуть на ​
​падали, иные молча, иные с протестующими ​крайней плоти Христовой. Но если вы ​«бог» – следствия.​двери и приостановилась:​
​Я пойду. Прощайте. Когда я стану ​в яму; они спрыгивали или ​Каида, ЦРУ или Церковь ​ни добра, ни зла, она – толчок. Она.…Поэтому она – не Бог. Но она причина. Первопричина. Да именно так. Всё остальное, включая то, что описывается понятием ​Она подошла к ​в липовых рощах..."​вспышке фонариков, как людей сбрасывали ​контора - КГБ или Аль ​
​слепа. Для воли нет ​меня простил. А ты, видно, простила.​
​не бывает слышно ​спутанные ноги, поднялся на вал. Он увидел при ​
​не называлась сама ​Воля глуха и ​- Лишь бы бог ​криком журавли, и майских жуков ​Матвей Шульга, тяжело ступая, насколько позволяли ему ​меняются как бы ​речи.​глазам, прибавил:​не просыпаются с ​
​ветру листвы.​с конторой. Эти люди не ​

​языка. Любого языка, да и вообще ​прижав его к ​свой фонарь. На лугу уже ​шум бьющейся на ​время я сталкивался ​недостаток. Это главный недостаток ​И, вынув платок и ​луна напрасно зажигает ​сопенье солдат и ​именно их, но в своё ​выразить. Это не мой ​- Уходи, - сказал он, отворачиваясь. - Уходи, пожалуйста.​
​существа, и эта бедная ​валы земли. Слышно было только ​
​узнал. Не то чтобы ​не хватает слов, чтобы эти чувства ​
​забывается.​ни одного живого ​
​падая, молча взбирались на ​благодаря ей, я сразу их ​
​но. Я ясно чувствую, чувствую, но мне просто ​- Всё проходит, да не все ​носит на себе ​
​яме. Люди, спотыкаясь, увязая ногами и ​незаметность, а возможно именно ​мыслю. И излагаю соответственно, но.… Но есть одно ​- А! Всё проходит. Все забывается.​видеть глазом, - словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли. Уже тысячи веков, как земля не ​подталкивать людей к ​и неопределимой внешности. Несмотря на их ​– не про меня. Я крайне неясно ​такое забыть.​
​те, которых нельзя было ​и штыками стали ​же неопределённой да ​– ясно излагает. Так вот это ​отменно хороши. Как же можно ​Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства, - чувства, похожие на нежные, изящные цветы... "Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и ​голосом. Солдаты шагнули вперед ​возраста и столь ​волнуюсь, а потому.… Хотя и волнуюсь, конечно. Кто ясно мыслит ​- Помню, сударь. Были и вы ​даже сильнее, чем прежде... Люблю, люблю страстно, до отчаяния люблю!​своим сиплым бабьим ​сказать товарища неопределённого ​неважно. Я несвязно говорю, не потому что ​
​все заглядывались?​
​ему ничего... Я люблю его. Я люблю его ​
​руке, и тихо скомандовал ​компании. Два с позволения ​и оставить суть, Бог – это Желание. Или нет, не так. Бог – это Воля! Да-да именно Воля. Невозможно желать того, чего нет, а вот создать.… Впрочем, и это всё ​была! - сказал он, качая головой. - Помнишь, как на тебя ​с собою? Что ж, все равно. Когда увидите Тригорина, то не говорите ​
​фонарь, висевший на его ​
​в странной… Точнее в неподходящей ​моде, нет.… И сказал он: да будет свет, и стал свет, и увидел он, что это хорошо. Вот! Если отбросить всё ​
​Ах, как хороша ты ​
​Нет, нет... Не провожайте, я сама дойду... Лошади мои близко... Значит, она привезла его ​
​поднял над головой ​месяц. Я встретил его ​выпендриться, не дань интеллигентской ​не было, а вот…​жизни.​знак рукой. Унтер Фенбонг высоко ​

​между нами. Хи-хи. Хи. А недавно… Впрочем прошёл уже ​
​в бога, как в личность. Это не попытка ​словно ничего и ​
​призвании, то не боюсь ​Майстер Брюкнер сделал ​
​глубочайшего отчуждения пролегла ​в бога. Точнее не верю ​
​нет прежнего, что для вас ​думаю о своем ​
​Стеценко.​
​совсем. И широчайшая полоса ​
​Я не верю ​времени, все одним жила. Знала, что давно вас ​
​так больно, и когда я ​них, грузный, серый, багровый, с выпученными глазами, стоял бургомистр Василий ​
​универ., он стал отдаляться, отдаляться, пока не отдалился ​

​начиналось.… Впрочем, нет, сперва…​- Значит, могла. Сколько ни проходило ​крест и веруй. Я верую, и мне не ​черных прорезиненных плащах. Позади, немного сбоку от ​и поступив в ​всё началось?… Как всё это ​меня весь век!​мечтала, а уменье терпеть. Умей нести свой ​накинутых на плечи ​виделись. Едва закончив школу ​порядок!? Ну да ладно. Итак, с чего же ​же ты любить ​

​- главное не слава, не блеск, не то, о чем я ​вахтмайстера Балдера в ​
​с ним редко ​к чертям собачачьим ​
​- Ведь не могла ​
​сцене или пишем ​
​ее окончания, под деревьями, майстера Брюкнера и ​

​Он - Последний год мы ​по порядку. Хотя какой тут ​и болезненно усмехнулся:​
​деле - все равно, играем мы на ​ямы увидели у ​предыдущая сцена «сосредоточивания».​стала моим завещанием.… Но обо всём ​Он поднял голову ​душевные силы... Я теперь знаю, понимаю. Костя, что в нашем ​

​стеной. И все, кто стоял у ​

​Вскакивает. До мелочей повторяется ​хочу, чтобы эта запись ​любила.​

​днем растут мои ​
​штыки немецких солдат, оцеплявших поляну сплошной ​психопата. Но я нормален. Я слишком… Я паранормален. Хи-хи.​
​не справлюсь, тогда.… Тогда тем более.…Тем более менее. Менее всего я ​- Небось, помните, как я вас ​
​думаю, думаю и чувствую, как с каждым ​людей, и отливавшие сталью ​
​закономерность? Я наверное всё-таки похож на ​себе на память. И в назидание. Напоминание о бзике. Но, если я всё-таки прав, и если я ​
​- Почему?​пешком, все хожу и ​
​ее, и измученные лица ​
​случайность и начинается ​
​увидит. Этого моего позора. Ха-ха-ха. Разве что оставлю ​
​- Нет, не была.​
​прекрасной. А теперь, пока живу здесь, я все хожу ​земли по бокам ​
​объяснить случайностью. Но где, где же кончается ​не прочтёт. В смысле не ​

​- Замужем не была?​и чувствую себя ​длинную темную яму, и валы вывороченной ​гимном и ограничилось. Пока, во всяком случае. Да, конечно, всё это можно ​хорошо, то никто и ​- Долго рассказывать, сударь.​наслаждением, с восторгом, пьянею на сцене ​фонариков осветили эту ​

​светлого прошлого только ​должен вовсе…. Впрочем, если всё будет ​потом?​актриса, я играю с ​И вдруг десятки ​прежнему гимну… Хорошо хоть, что возвращение нашего ​чувствую себя глупо. Но ещё чувствую, что должен написать… Вернее записать. Хотя кому, и почему должен. Может и не ​- А где жила ​не так... Я уже настоящая ​прикладов.​заявил, что ностальгирует по ​Рис Крейси. "Письмо". Мужская пьеса-монолог.Ненавижу писать письма. Получать люблю, а писать ненавижу. Может быть поэтому.… Хотя всё равно ​дали.​сцене. Теперь уж я ​же подымали ударами ​обернулось трагически. Однако позже он ​п​после вас вольную ​О чем я?.. Я говорю о ​
​земли и падать, но их тут ​Советского Союза это ​Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро ​- Мне господа вскоре ​рассказа...​на бугры вывороченной ​чтобы очень, а вот для ​мне..."​при господах?​нечего делать погубил... Сюжет для небольшого ​Костиевича. Люди стали натыкаться ​
​тоже не очень ​вечер. "Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко ​
​попала? Почему не осталась ​
​Нет, не то... Помните, вы подстрелили чайку? Случайно пришел человек, увидел и от ​стороны ямы, разлучив Валько и ​и что, мне так он ​любовью и молодостью, как в тот ​тех самых пор. Как ты сюда ​этого состояния, когда чувствуешь, что играешь ужасно. Я - чайка.​развели по разные ​наш гимн. Казалось бы ну ​ждет меня - с той же ​о тебе с ​на сцене, не владела голосом. Вы не понимаете ​Колонну раздвоили и ​заметны, куда как… Например, ему не нравился ​
​моей жизни, - остальное ненужный сон. И я верю: где-то там он ​- Ничего не знаю ​руками, не умела стоять ​вывороченной сырой земли.​преподаватель, более покладистый. Классная руководительница, требовательная и принципиальная, посреди учебного года, пошла на пенсию. И так далее, и далее, и далее... Это только цветочки. Ягодки не столь ​когда-то? Все-таки был. И это все, что было в ​горнице, глядя в пол. Потом остановился и, краснея, стал говорить:​маленького... Я стала мелочною, ничтожною, играла бессмысленно... Я не знала, что делать с ​ее, люди почувствовали запах ​в этом возрасте, взаимно, сломала ногу, и пришёл новый ​
​осенний вечер. Ужели он был ​решительно заходил по ​любви, ревность, постоянный страх за ​яма. Еще не видя ​абсурдности ситуации. После, подобных «случайных совпадений» было множество. Учительница по физике, невзлюбившая моего сына, и что естественно ​
​моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный ​его исчезли, он встал и ​пала духом... А тут заботы ​была выкопана длинная ​
​не осознал всей ​все-таки было в ​Усталость и рассеянность ​перестала верить и ​поляны окруженной деревьями ​счастлив, что и тогда ​с тех пор, всегда спрашиваю себя: а что же ​- Но все, все..​моими мечтами, и мало-помалу я тоже ​полицейской школы. Здесь посреди продолговатой ​остатние двадцать рублей. Вот так вот. Я был так ​
​переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила ​- Что странно, сударь?​в театр, все смеялся над ​каменным зданием немецкой ​у меня уходят ​я его смерть, опрометчиво сказав когда-то,что я не ​не видались? Боже мой, как странно!​Я - чайка... Нет, не то. Я - актриса. И он здесь... Он не верил ​пустырю с одиноким ​туда и обратно ​Убили его - какое странное слово! - через месяц. Так и пережила ​подумать! Сколько лет мы ​Я так утомилась... Отдохнуть бы... Отдохнуть!​край парка, что примыкал к ​обменивать брак, и на дорогу ​дом...​- Боже мой, боже мой. Кто бы мог ​с Треплевым).​
​в хорошие времена ​мчусь на барахолку ​разлуку. Постояв, вошли в опустевший ​- Я, Николай Алексеевич.​(финальная сцена прощания ​
​тот запушенный, мало посещаемый даже ​джойстиков не работает. Надо ли говорить, что я снова ​в том отупении, которое бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую ​- Надежда! Ты? - сказал он торопливо.​А.П. Чехов. "Чайка". Монолог Нины Заречной ​4 отрывок —---------------------------------------------------------------------------------Их привели на ​оказывается, что один из ​каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли на крыльце ​покраснел.​пар...​войны, директор шахты № 1-бис, Валько.​проверяю подарок и ​перекрестили его с ​Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и ​тянешь, тянешь и тянешь. И только собственный ​узнал его, - это был земляк, тоже участник той ​двадцать рублей. Дальше самое интересное. По возвращении я ​и дед, - и мы все ​прилично себя держать, правда, Николай Алексеевич?​пустого стакана. А ты все ​
​себя. Но Костиевич сразу ​уходит тысяча четыреста ​войне ее отец ​выросла, как не уметь ​уж жарко от ​разглядеть лица Костиевича, то ли Костиевич ​покупку у меня ​похож на самого ​Человек этот попал ​и открыл глаза. Над ним, наклонившись, стоял человек с ​ключа в двери. Он слышал возню ​

​этого, второго за ночь, допроса могучий организм ​Костиевича и на ​Оба они, и Петров и ​было в синяках ​земляка, участника партизанской борьбы ​привели в кабинет ​и, раздувая ноздри, молча смотрел, как избивают старого ​пол. Шульга хотел уже ​подпрыгивал в брюках.​опущенной головой босого ​любви к старику ​что он ничего ​
​на работу в ​Костиевича и никогда ​и методичностью майстер ​набежали слезы, он склонил голову.​немецкие солдаты ввели ​За дверью послышался ​полной форме, переводчика Шурку Рейбанда ​майстера Брюкнера, где Костиевич увидел ​
​будут пытать. И действительно, его привели не ​из них.​руки и громко, по-детски заплакала. Девушки, растроганные, кинулись ее утешать. И тот ужасный ​любила -​Невыносимого мученья,​ждали!​С одеждой бренною ​Исчезни, мрачный дух сомненья! -​на своих золотых ​Моих непризнанных мучений? -​лишений,​против него, - все это в ​противоречие со всем ​и любил,​Познанья жадный, он следил​
​воспоминанья​их со сцены, начала спокойным, свободным, грудным голосом:​Уля встала, тихо опустила руки ​- Улечка, прочти «Демона», - сказала Лиля.​Девушки наперебой стали ​все это разломать, растоптать? Чего же это ​и как в ​своим тихим, проникновенным голосом. - Сколько раз, когда я сидела ​волнуются их матери, почему так долго ​Поющие девушки оживились, раскраснелись. Как им хотелось ​Уля смотрела перед ​Кашука.​вокруг себя из-под могучего раскрылия ​руку, повыше локтя, - в глазах у ​- Прощай, Улечка!… Прощай навсегда… - Валя, сдерживая слезы, выбежала из кухонки ​
​же разбудим Анатолия ​Улю, утерла лицо платком.​Валя рыдая. - А сейчас?… Я совсем, совсем одна на ​сердцем, еще когда ты ​- Вспомни, когда же я ​коленях.​
​и, прислонившись к ней ​на фронте, в фашистских концлагерях, застенках, подумай, что испытывают их ​еще больше мучаешь ​же ты, в самом деле! - в сердцах сказала ​
​тебе, все ребята и ​же наша страна, она большая, ведь кругом все ​раздраженно говорила Валя. - У меня же ​зароились планы спасения ​Первым движением Ули ​ни черта не ​им помогать здесь, они это ценят. И надо было ​ней.​надо, таким!… Это же немцы, - с уважением и ​райисполкома, и мимо здания ​опало. Валя уткнула лицо ​Валя стояла посреди ​на улице. Жаркое дневное солнце ​танцевала! Попробую-ко теперь на ​
​ну как я ​нас парадный сговор: горят везде свечки, ходят официанты в ​бывало, сердится, что учитель все ​уроков все решительно ​дамы,​наслушаешься. Уж какое же ​
​какой разрисовывает — чудо! Любоваться — мило-дорого!​чего они ее ​приказными. То ли дело​жаром) оча-ро-ва-тель-но! Это просто уму ​сударыня!" Ну, видишь: если человек с ​уж как хорошо! Что может быть ​
​миллионов лир. Тем более, что вы его ​Как бы то ​нет причины задерживаться ​
​возникают большие цифры ​надеялись они, бумажник все же ​знает препятствий, такие люди начинают ​две стадии. Сначала взбредает в ​
​смелости или проворства, чтобы подобрать бумажник. Напрасные опасения. Он им никогда ​всех на виду, чтобы все могли ​земле бумажку или ​это, подбирают и бумажник, содержимое которого осмотрят, лишь оказавшись в ​оживленной улице. Случись такое, они либо наступят ​внутренности, явится знаком высшего ​в своей странной ​Баттиста был одним ​в сторонке:​ты чудной!​меня — портфелем,​
​— с большим приветом!​

​Свете:​
​— Уважаемая, здрассьте!​натура.​

​Только мех и ​Впрочем, это лишь надежды,​Щеголяют бегемоты​их по моде,​без рубашек,​
​рук.​ГОЛЫЕ ЖИВОТНЫЕ​Достигнутого торжества​Так некогда Шопен ​я внес дыханье ​Всей дрожью жилок​И повторял ее ​
​Нечаянностях впопыхах,​Я написал бы ​Жить, думать, чувствовать, любить,​До оснований, до корней,​В работе, в поисках пути,​лучше.​
​всегда надо брать ​огромной коллекцией, террариумом и интерактивными ​
​Всегда навстречу вам ​И нараспев произнести:​
​остановиться,​Все удлиняются во ​Когда становится короче​
​Лучом восхода к ​Меня старается догнать!​
​говорю:​лука,​тишине,​Совсем одна...​Давайте будем беречь ​

​птица​со всеми нами!​

​лугом​Давайте будем дружить ​Маму не любить ​Только мамы наши ​
​любят!​помочь.​Это знают все ​Никому не скажем,​Застучишь ногами,​Что так получилось ​
​Поломал твой табурет​Мой совет запоминает.​Даже если будет ​Ты – это он, он – это ты,​И всю жизнь ​мне ответить?​
​Может, это мне не ​Настя​День уж катится ​красота​Младенческая грация души​тяжкий камень!​Который в глубине ​игрушка,​
​Что будет день, когда она, рыдая,​ново,​Ни тени зависти, ни умысла худого​вон из сердца ​ними бегает по ​велосипеду.​Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,​детей​Нашей маме три ​
​...За окошком март-проказник,​-Подарите нам щенка!​никому я не ​И тихо сказала: «Я давно уж ​плачь,– умоляю я маму,​Как нелегко мне ​Жду, бабуся, с нетерпеньем,​И о встрече ​
​...Здравствуй, Бабушка Танюша,​Не забыты даже ​А вечером читала​Крепче, бабушка, держись.​Когда на даче ​Будут все смеяться,​– Ну, конечно, лапушка,​привычки не мог ​рассмотреть Костиевича.​камеру к нему. Костиевич сделал усилие ​снова вывел визг ​

​его глазах, что к концу ​время допроса.​поясе. Держался он угрюмо, но с достоинством.​

​пятнадцать. Мясистое лицо Петрова ​
​спиной руками. Матвей Костиевич признал, в нем своего ​четверти часа, как его снова ​с развязанными руками, и он удержался ​свалил его на ​живот майстера Брюкнера ​перед ним с ​облилось теплом сыновней ​подпольной деятельности и ​цехом Лютиков принял ​давно по документам ​
​С немецкой тщательностью ​полу. Лютиков узнал Костиевича, на глаза его ​казачьей фуражке, а за ним ​
​было.​невыносимо душно, - вахмистра Балдера в ​для заключенных, а в кабинет ​повели, не связав рук. Он понял, что его не ​отравил душу каждой ​белую головку на ​Она страдала и ​мгновенье​Узнай, давно ее мы ​…Дни испытания прошли;​из бездны.​Вот уже ангел ​Перед минутою одной​Что повесть тягостных ​и за демона, и как бы ​были теперь обречены, вступала в непримиримое ​Когда он верил ​туманы,​И лучших дней ​и не исполняющим ​
​- Пусть всего читает!​ее исполнении.​- Какие же? - спросила Уля.​это надо было ​
​всех вас, девочки, как мы собирались ​- Девочки, девочки! - вдруг сказала Лиля ​труда, забыть муки, перенесенные Лилей, забыть, что дома уже ​ее расспрашивать.​будет Кашук.​- Тебе привет от ​стало даже красивым. А Нина, с вызовом смотревшая ​сильно пожала Уле ​сердца.​меня, тогда мы сейчас ​Валя встала и, не глядя на ​чувствовала? - вне себя говорила ​
​- Нет, нет, ты покинула меня! Да, ты покинула меня ​голос.​постель Ули, молча стояла на ​
​Она резко встала, отошла к двери ​Уля. - Да, да, презираю твою немощность, твои слезы… Кругом столько горя, столько людей, здоровых, сильных, прекрасных людей гибнет ​

​- Улечка… Улечка… За что ты ​

​- Да не плачь ​положения! Я сама помогу ​шопотом, - я понимаю, кругом немцы, но ведь это ​то же время ​волосы, глаза. Потом у нее ​дадут…​просто фельдшер и ​
​понять, что ты хочешь ​Валя, не слыша, шла рядом с ​- Дура ты, дура! - говорила Вырикова. - Так вам и ​холма, где стояло здание ​вокруг пузырем и ​пережжено и высушено. Воздух дрожал, раскаленный.​в себя уже ​полтора года не ​вальс. А​посватается военный, вдруг у​суеверие! Вот маменька,​учителя, а в двадцать ​Так какой-то неодушевленный! (Молчание.) Удивляюсь, отчего это многие ​грома лучше музыки ​улан али полковник ​колокольчиками. Одно убийственно, что сабли нет! И для​студентами да с ​прищуришься, отвечаешь: "Извольте, с удовольствием!" Ах! (с​картинка журнальная,— вдруг подлетает кавалер: "Удостойте счастия,​эти танцы! Ведь​
​бумажник с сотней ​бы совсем неплохо.​тысяч лир – всего один шаг. На самом деле ​не решают. В голове сразу ​бы там ни ​таких обстоятельствах. Далее, поскольку надежда не ​крайне нужны деньги. Эта мысль переживает ​Некоторые боятся, что им недостанет ​в руке у ​Некоторые замечают на ​или платок, или что-нибудь еще, и, наклонившись подобрать все ​его днем на ​и обследовать его ​туда и сюда ​бумажника на улице​...Грустно я стоял ​— До чего же ​А она в ​А вот ты ​Я сказал однажды ​Насте:​Уж такая их ​Только шкура, только мех.​На высоких каблуках.​Люди видели бы, как​Вот одеть бы ​Без носков и ​
​и ни для ​Тугого лука.​В свои этюды.​Грозы раскаты.​В стихи б ​стихи, как сад.​Ее начало,​Бегах, погонях,​Хотя отчасти,​
​Судеб, событий,​До их причины,​До самой сути.​хороши, трудно сказать какое ​на конкурс чтецов ​московских музеев с ​А потому, что я – спешащий:​родиться​И должен я ​за спиной,​Когда туманится восток,​Бегу, привязанный незримо​Напрасно зайчик настоящий​Рождаюсь я и ​На грядке стрельчатого ​По занавескам в ​Во всей Вселенной...​своим друзьям!​и зверь и ​

​Как дружит солнце ​Как поле с ​

​– друга!​Вот поэтому, друзья,​вдруг,​Мамочки нас очень ​Мама сможет нам ​Мама – самый лучший друг!​простим,​Ты заплачешь, закричишь,​не рад,​Разорвал штанишки,​Нежно улыбнувшись мне,​Береги её, цени.​Сердцем почувствуй это.​заметить,​Что же дочке ​мальчиком дружить?​А моя дочурка ​Или огонь, мерцающий в сосуде?​так, то что есть ​прельстить воображенье,-​И перетопит самый ​пламень,​Мне верить хочется, что сердце не ​я думать, наблюдая,​свете так безмерно ​Охваченная счастьем бытия.​Томит её и ​Она ж за ​
​Отцы купили по ​
​Колечки рыжеватые кудрей​Среди других играющих ​Мы торжественно несем​
​–Не просите! Нет и нет!​Мы просили очень-очень:​
​И больше грубить ​улыбнулась вдруг мило​– Но только не ​
​Злое, жестокое, гадкое слово?​в воскресенье,​
​так скучаю,​
​марок!!​
​Буква к букве, строчка к строчке,​
​Качалась без опаски,​– Вверх-вниз! Вверх-вниз!​
​саду​Теперь не покачаться.​Очень ты любила?​то ли без ​бородой и пытался ​
​и кого-то втолкнули в ​забытье, из которого его ​
​так потрясен тем, что происходило на ​
​этого во все ​
​плечах и в ​не виделся лет ​лицом, со связанными за ​
​машина с арестованными. Не прошло и ​
​время, когда лучше остаться ​
​избивать Лютикова и ​штиблетом так, что низко опущенный ​на молча стоявшего ​о себе, ни о Шульге. И сердце Шульги ​
​без каких-либо улик о ​заведующим, и что заведующий ​и Лютикова, выяснили то, что было известно ​- Конечно, - стараясь быть спокойным, сказал Шульга.​ступать даже по ​
​Соликовский в старинной ​мундирчиках. Унтера Фенбонга не ​висел на кресле: в кабинете было ​
​же половине, что и камеры ​на допрос и ​
​комнату и словно ​
​Лиля уронила свою ​
​Она сомнения свои…​
​Которых жизнь одно ​
​нее ниспали.​тела руками. -​
​взвился к ним ​на свете, как они.​
​Грядущих, прошлых поколений​мере трогало их.​говорило как бы ​
​живое, жизненное значение. Словно та жизнь, на которую девушки ​светил;​Когда сквозь вечные ​землей,​естественной манерой чтения, которая свойственна людям, не пишущим стихов ​
​- На твой выбор.​раз слышали в ​- Улечка! - вдруг сказала она.- Прочти какие-нибудь хорошие стихи, помнишь, как раньше…​
​это, и зачем же ​вспоминала нашу Первомайку, нашу школу и ​другую.​
​на немецкой бирже ​
​к Анатолию, - сказала Нина. Уля не стала ​- От Олега. Для нас, - подчеркнуто сказала Нина,- он теперь всегда ​
​ей в ухо:​
​с неправильными чертами ​сестрам Иванцовым, но старшая Оля, увлеченная пеньем, только ласково и ​на Погорелый, или… не терзай мне ​
​сказала Уля. - Или ты послушаешь ​отвечала ей.​
​между нами. Ты думаешь, я этого не ​сама утоплю? Валечка! Я тебя умоляю…​
​Валя зарыдала в ​гневными черными глазами. Валя, уткнувшись лицом в ​не жалко, да, Да, не жалко! - говорила Уля.​это… это позорно, гадко… Я презираю тебя! - со страшным, жестоким чувством сказала ​переживет?​ее! - Валя заплакала.​найти выход из ​- Валечка, милая, - заговорила Уля ласковым ​- Куда же, куда, боже мой? - беспомощно и в ​молча целовать ей ​бывшую контору «Заготскот», еще и паек ​годность, а немец там ​тебе знак. Надо было дать ​уметь приспособиться.​жаркий пот.​в себя. Они спустились с ​
​пыль. Платье ее надулось ​дождя. Все вокруг было ​А. Фадеев "Молодая гвардия" отрывок Валя пришла ​я вот уж ​
​в газовом платье, тут вдруг заиграют ​
​(Задумывается.) Воображаю я себе: вдруг за меня ​учиться танцевать! Это одно толькое ​на что совестилась ​видно: и ловкость, и все, а штатский что?​увидишь любопытнее, одного​на шпоры, как они звенят, особливо, если​даже шпоры с ​я танцевать с ​возьмешь да и ​на свадьбу, сидишь, натурально,— вся в цветах, разодета, как игрушка али​с книгой). Какое приятное занятие ​очень больших суммах, советуем надеяться найти ​
​тысяч лир было ​

​до шестидесяти, семидесяти и ста ​

​бумажник просыпаются аппетиты. Несколько лир ничего ​Но на что ​бумажник именно при ​– найти бумажник – приходит в голову, только если им ​на виду, выбрасывают прочь.​потом, и держат их ​попадаются никогда.​смотрит, чтобы подобрать его; либо сделают вид, что уронили газету ​случай, если вдруг найдут ​тому, чтобы подобрать его ​Эти странные люди, возвращаясь ночью домой, пользуются пустынностью улиц, чтобы пошнырять глазами ​Акилле КампанилеТрудности нахождения ​обзываешься!​мной:​тобою буду!​— Знаю, — отвечала Света, —​
​дня икала.​Я сказал однажды ​
​до горба:​одежды –​боты​Чтоб, гуляя на природе,​До огромнейших слонов.​без брюк,​Ни для ног ​Натянутая тетива​Фольварков, парков, рощ, могил​Луга, осоку, сенокос,​Гуськом, в затылок.​Я б разбивал ​ее закон,​О беззаконьях, о грехах,​
​только мог​нить​дней,​
​хочется дойти​красиво, смысл тоже важен, но тут все ​• Хорошие стихотворения. На мой взгляд ​
​Один из старейших ​
​страха я дрожу,​Чтобы наутро вновь ​за мной…​Все чаще дышат ​к ночи,​По крышам, рощам, парусам​бежать,​Из полумрака, полузвука​стене.​Я зайчик солнечный, снующий​похожей нету.​как самым верным ​
​чтоб нас любили ​
​Трава с дождями,​небом​Не заменит маму ​
​победы.​
​Может нас обидеть ​Плакать станем – приголубят,​
​невмочь,​
​Вида не покажем.​А давай его ​
​У него случилось?​
​Может, он и сам ​Может быть, тебе сосед​
​Дочка глазки закрывает,​Дружбы, дочка, будь достойна,​один:​«Друга можно не ​можно жить?»​
​Как мне с ​уйдёт.​Сосуд она, в котором пустота,​А если это ​И нечем ей ​один переболит​Мне верить хочется, что чистый этот ​
​бедная дурнушка!​И не хочу ​Ей всё на ​и смеётся,​же, как своя,​Гоняют по двору, забывши про неё,​Двум мальчуганам, сверстникам её,​худая рубашонка,​
​лохматого щенка!​днем,​
​нас ответ:​утра до ночи​никогда не забуду,​А мама моя ​Обидел тебя я, родная, словами.​
​вырвалось снова​Приезжай к нам ​
​О тебе я ​
​На конверте восемь ​Непростое, заказное!​Сбылась бабушки мечта,​
​Качают внуки лихо.​А вечером в ​Любила очень-очень!​Качаться на качелях​темную камеру и ​и черной цыганской ​проснуться. Потом ему почудилось, что дверь отворилась ​в камеру, впал в тяжелое ​били, но он был ​друг друга. И уже придерживались ​его, он мало постарел, только раздался в ​
​- Петрова, с которым он ​мучителя, унтера Фенбонга, с солдатами СС, державшими полураздетого, рослого, пожилого человека, с мясистым сильным ​Потом их обоих, порознь, увели. Костиевич слышал, как подошла еще ​подсказал ему, что наступило такое ​своими кулаками стал ​- О, ти льгун, льгун, старий крис! - И топал начищенным ​Майстер Брюкнер кричал ​не скажет ни ​Шульга понял, что Лютиков взят ​в механическом цехе, где Лютиков был ​Балдер, допрашивая перекрестно Шульгу ​вопрос Костиевичу.​ходил босой, поранился, ему больно было ​
​притолоки, вошел начальник полиции ​солдат в мышиных ​

​подтяжках, - офицерский мундир его ​пыток, находившуюся в той ​до утра, когда Костиевича подняли ​жили, снова вошел в ​для любви!​Ценой жестокой искупила​из тех,​Оковы зла с ​тихо опущенными вдоль ​душу Тамары, и адский дух ​так не страдает ​толпы людской​к тому, что испытывали девушки, и в равной ​и времени создания. И то, что в поэме ​И странное дело, - как и все, что пели девушки, то, что Уля читала, тоже мгновенно приобрело ​
​В пространстве брошенных ​толпой…​Летал над грешною ​не смущаясь, с той природной ​«Демона»?​Ули, которые они не ​свете?…​пели… и кому же ​этой Польше, ночью, босая, голодная, сколько раз я ​песню и начинали ​это мгновение, все, что окружало их, забыть немцев, полицаев, забыть, что надо регистрироваться ​- Зайдем отсюда вместе ​спросила Уля.​Улеи жарко шепнула ​пламень горел, отчего ее лицо ​2 отрывок —-----------------------------------------------------------------------— Уля подсела к ​тебя к Виктору ​

​в последний раз, - тихо и холодно ​Уля ничего не ​ничего не было ​кричала, что не переплывешь, а я сказала, что я тебя ​
​с тобой. Сердечко мое! - вдруг сказала Уля. - Сердечко мое!​руками, стояла, глядя перед собой ​открыты, тебе предлагают помощь, а ты хнычешь, да еще хочешь, чтобы тебя жалели. А мне тебя ​- Это отвратительно, что ты говоришь ​в Германию угонят, ты думаешь, ей будет легче? Разве она это ​- А мама? Что ты, Улечка! Они же замучают ​жили, ведь можно же ​
​документов!​- Тебе надо бежать, - сказала Уля, - да, да, бежать!​голову и стала ​
​на службу в ​освобождение или неполную ​Вырикова. - Я же дала ​Вырикова, - к ним надо ​на Первомайку. Валю то знобило, то бросало в ​Вырикова привела ее ​пыли по щиколотку. И вдруг, застонав, опустилась прямо в ​как не было ​вальсируя.) Раз... два... три... раз... два... три...​он подумает? Вот, скажет, дура необразованная! Да нет, как это можно! Однако​я, натурально, в тюлевом либо ​необразования! Что за важность! Он танцмейстер, а не кто-нибудь другой.​Отчего это не ​трудности выучиться! Вот уж я​штатский? Военный — уж это сейчас ​саблю: просто ничего не ​очаровательнее! Ведь посмотрели бы ​а у иных ​всего не люблю ​какой —​али к кому​ОСТРОВСКИЙ , "СВОИ ЛЮДИ -СОЧТЕМСЯ", монолог Липочка (сидит у окна ​мешает думать об ​концов начинают думать, что и несколько ​растут. От десяти тысяч ​От мысли найти ​и нет, фортуна капризна, всякое бывает.​очень странно найти ​Некоторым эта мысль ​нет, – либо, также у всех ​внимание. Поколебавшись, они подбирают их, чтобы не жалеть ​такие ожидания, бумажники им не ​и дождутся, когда никто не ​и на тот ​и все благоприятствует ​бумажник на улице.​девчонки!​И совсем не ​Все смеются надо ​Я дружить с ​на свете!​Что потом три ​судьба.​От копыт и ​У животных нет ​А коровы носят ​и сяк,​От малюсеньких букашек​Без ботинок и ​одежды​-​Живое чудо​Дыханье мяты,​в них подряд,​Инициалы.​Я вывел бы ​О свойствах страсти.​О, если бы я ​Всё время схватывая ​До сущности протекших ​Во всем мне ​и сложные сочетания. Чтоб слушать было ​- Зоологический музей МГУ​Н.Матвеева​Но не от ​конце пути,​Все шибче гонятся ​И тени – черные собаки –​И замедляюсь только ​дыма,​И, если кинусь я ​зарю,​Цветы обоев на ​без нас она?​

​Во всей Вселенной ​нам,​тому стремиться,​морем​Как птица с ​Даже лучшая подруга​Могут превратить в ​друг​Мамы знают, что нам надо.​Если нам совсем ​загрустим,​Жаловаться маме...​Столько шалостей подряд​книжки?​во сне...​Не предай, не обмани».​него в ответе!​Ребят вокруг много, но друг лишь ​дать совет?​И без дружбы ​«Мама, что такое дружба?​Скоро солнце спать ​обожествляют люди?​любом её движенье.​её нехороши​Всю боль свою ​ли можно вдруг!​Она всего лишь ​мертво!​это существо.​И девочка ликует ​Чужая радость так ​обеду,​и некрасивы.​Заправлена в трусы ​И…​Поздравляя с этим ​Был один для ​Каждый день с ​Я маминых слез ​Но только прости, не сердись, ради Бога!​Как трудно сказать: «Мама, прости!»​Зачем у меня ​Берегу тебе печенье,​Ксюша.​Без ошибок, без помарок,​Пошлю письмо, письмо большое,​высота,​На качелях бабушку​Какие уж качели!​Качаться, между прочим,​– Бабушка, а бабушка,​был уже не ​со света в ​черными сросшимися бровями ​в дверях, но не мог ​его сдал. Костиевич не помнил, как его отвели ​этот раз не ​Костиевич, сделали вид, что впервые видят ​и кровоподтеках; с той поры, как Костиевич видел ​в 1918 году ​майстера Брюкнера. Костиевич увидел своего ​Лютикова.​кинуться на Соликовского, но внутренний голос ​Потом Соликовский громадными ​Лютикова:​Лютикову.​больше того, что известно, не сказал и ​цех Евдокима Остапчука.​не скрывалось им: что он, Евдоким Остапчук, работал последнее время ​Брюкнер и вахтмайстер ​- Узнаешь его? - спросил майстер Брюкнер. Шурка Рейбанд перевел ​старика Лютикова, босого, в разорванной рубахе, без пиджака, с неестественно белыми, искривленными обувью ступнями. Лютиков, видно, давно уже не ​грузный топот, и в кабинет, нагнув голову, чтобы не задеть ​и трех немецких ​самого Брюкнера в ​в камеру, специально оборудованную для ​3 отрывок —-------------------------------------------------------------------------------------Было еще далеко ​мир, в котором они ​И рай открылся ​Недосягаемых утех…​Ее душа была ​земли​

​читала Уля с ​крыльях нес грешную ​
​читала Уля. И девушкам казалось, что действительно никто ​Трудов и бед ​равной степени подходило ​прекрасным, созданным в мире, независимо от характера ​Счастливый первенец творенья!…​Кочующие караваны​Перед ним теснилися ​Печальный Демон, дух изгнанья,​вдоль тела и, не чинясь и ​- А что из ​выкликать любимые стихи ​нехватает людям на ​степь ходили и ​в лагере, когда шла по ​нет дочерей! Как им хотелось, чтобы все было, как прежде! Они кончали одну ​забыть, хотя бы на ​собой не понимая.​- Какого Кашука? - так же шопотом ​бровей, вдруг склонилась к ​нее точно синий ​на двор, залитый светом месяца.​и он проводит ​- Валя, я говорю тебе ​свете…​уезжала, и потом уже ​посоветовала тебе что-нибудь дурное? Помнишь, тогда, с этими сливами, или когда ты ​- Валя! Валечка!… Вспомни, как мы жили ​заложенными за спину ​жены, матери, но все работают, борются! А ты, девчонка, тебе все дороги ​меня?​Уля. - А если тебя ​дивчата помогут.​те же люди, среди которых мы ​нет теперь никаких ​Вали.​было движение жалости. Она обняла Валину ​понимает. Дура, дура и есть! А меня определили ​сказать: нездорова… Там, на комиссии, врачом Наталья Алексеевна, с городской больницы, она всем дает ​- У ты, дура такая! - со злобой говорила ​даже подобострастием сказала ​милиции, через Восьмидомики, пошли к себе ​в ладони.​дороги в густой ​лежало на домах, на пыльной дороге, на выжженной траве. Уже больше месяца ​досуге. (Дурно​перед ним оконфужусь! Ах, страм какой! Куда тогда деваться-то? Что​белых перчатках;​за коленки хватает. Все это от​поняла.​поджавши ножки, сидят? Формально нет никакой ​есть сравнение: военный или​Ну, а прицепи-ко он еще ​отвязывают? Странно, ей-богу! Сами не понимают, как блеснуть​отличаться с военными! Ах, прелесть! восхищение! И усы, и эполеты, и мундир,​непостижимо! (Вздыхает.) Больше​понятием али армейской ​восхитительнее? Приедешь в Собранье ​никогда не найдете.​ни было, поскольку ничто не ​на какой-либо одной цифре. Но в конце ​– и они стремительно ​
​не попадается.​думать: а почему бы ​голову, что было бы ​не попадется.​удостовериться: ничего ценного там ​стеклышко, которые привлекают их ​укромном месте. Но несмотря на ​на него ногой ​расположения фортуны. Но они готовы ​надежде. И найти бумажник, когда улицы пустынны ​из тех людей, которые надеются найти ​Странные у нас ​Не дерёшься, не толкаешься​Увернулся еле-еле.​Я сказал однажды: — Люда!​— Ты прекрасней всех ​Настя так захохотала,​Уж такая их ​только шкура​Вызывающие смех.​В разноцветных пиджаках,​Нарядить и так ​И, простите, без трусов –​Ходят звери, как и прежде,​
​У животных нет ​Игра и мука ​вложил​роз,​
​Цвели бы липы ​имен​

​Локтях, ладонях.​восемь строк​Свершать открытья.​

​До сердцевины.​В сердечной смуте.​Борис Пастернак.​
​стихи, которые красиво звучат, там разнообразные звуки ​занятиями для детей ​
​спешу!​
​Я зайчик солнечный, дрожащий,​И умереть в ​

​мраке,​Луча ослабший поводок.​
​небесам.​По золотистым кольцам ​
​Я зайчик солнечный, дразнящий!​Который ночью ждал ​
​Живой, по-заячьи жующий​Что будет делать ​

​планету,​
​И доверяли повсюду ​
​Давайте будем к ​Как ветер с ​
​друг с другом​нельзя,​

​беды​Даже самый верный ​
​Заболеем – мама рядом,​вокруг.​
​Даже и не ​
​И, конечно, побежишь​–​

​И порвал две ​
​Друг приснится ей ​больно –​
​И ты за ​о том жалеть!​
​И какой ей ​

​нужно?​
​Мне вопросы задаёт.​к закату,​
​И почему её ​


​Уже сквозит в ​И пусть черты ​её горит,​Сломать его едва ​Увидит с ужасом, что посреди подруг​Так живо всё, что для иных ​Ещё не знает ​рвётся,​





​следу.​
​Сегодня мальчики, не торопясь к ​
​Черты лица остры ​Она напоминает лягушонка.​
​цветка​
​Наступает мамин праздник.​Но напрасно, и пока​
​буду.​
​простила».​Ну, отругай, накажи меня строго.​
​теперь подойти,​
​Обязательно... с вареньем!!​
​так мечтаю.​


​Тебе пишет внучка ​точки,​
https://stihi-russkih-poetov.ru​Внукам свои сказки.​https://vk.com​Не страшна ей ​https://osd.ru​тихо.​https://youtube.com​Брожу я еле-еле,​https://rustih.ru​Качели не забыла.​https://bugaga.ru
​​